Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

26.02.2008 | Театр

С последующим разоблачением

Паб» братьев Пресняковых стал самым обидным и громким театральным провалом последнего времени

Начнем торжественно: «Паб» обещал стать, по меньшей мере, главной премьерой месяца. И, правда: самые наши сегодня раскрученные драматурги Пресняковы  ставят политическую сатиру с Людмилой Гурченко в роли дьявола, с великолепной литовской сборной из двух актеров (Юозас Будрайтис и Регимантас Адомайтис), двух композиторов (Фаустас Латенас и Аудрюс Бальсис) и художника (Адомас Яцовскис), известных нам по работам с Туминасом и Някрошюсом. Плюс к этому - отличный актер Виталий Хаев и дебютирующий в театре комик-телеведущий Михаил Шац. Чего ж, как говорится, еще? Дополнительная интрига в том, что братья Пресняковы решили на этот раз выступить постановщиками, и пресса заранее жужжит, что вот, мол, на Западе-то они уже давно ставили, а мы все в отстающих.  Не будем портить праздник недоверчивыми вопросами: «Может, и не стоило?», мало ли какие сюрпризы бывают. Но, идя на премьеру, как всякий основательный театрал, подготовимся. Чего там у нас пишут в анонсах?

Вот как сами братья описывают сюжет «Паба»: «Где-то в Португалии встречаются лидеры самых могущественных держав мира. Место встречи – паб. Тот, кто назначил встречу, - Дьявол. На повестке дня только один вопрос – Конец Света…». Понятно.

Пишут, что Людмила Марковна сама пригласила Пресняковых к сотрудничеству и сравнивают этот факт с тем, как в конце 50-х Оливье пригласил Джона Осборна из поколения «рассерженных» написать для него пьесу. Так-так. Рассказывают, что Португалия и паб возникли из посещения братьями лиссабонской пивной, устроенной в бывшем храме. Впечатляет. В форумах публикуют фотографии Гурченко с обнаженной грудью и обсуждают, настоящая ли. В анонсах пишут, что силиконовая. Интересно.  Далее идет – кто кого играет. Адомайтис – Президента США, Шац – премьер-министра Великобритании, малоизвестный молодой Денис Яковлев – президента России. Все остальные роли, включая Фиделя и Ангелу Меркель – Виталий Хаев. Ну, и хозяин заведения по прозвищу Отец, – Будрайтис. Еще становится известно, что Хаев летает на резинках и громко пукает под фонограмму. Что президентов обещали играть в картонных масках настоящих президентов, как в старой работе группы «Синие носы» (забегая вперед, скажу, что этого не было). И что в финале Гурченко споет песню Земфиры «Хочешь?», которую она пела на Новый год по телевизору. Еще пишут, что Латенас называет пьесу философской, а Пресняковы считают, что их работа в театре с Гурченко «это то же, что делал в живописи Уорхол, когда рисовал Мэрилин на банке супа». (На самом-то деле Уорхол сроду не рисовал Мэрилин на банках супа и в его творчестве, строго по поговорке, «суп – отдельно, Монро - отдельно», но не будем придираться, чтобы не пропадала эффектная метафора.) В пресс-релизе, как водится, трубят, что «по прогнозируемой популярности «Паб» должен как минимум повторить успех двух наиболее нашумевших мировых премьер авторов – постановок по пьесам «Терроризм» и «Изображая жертву», и заранее называют пьесу «очередным театральным (а в перспективе и кинематографическим) хитом».

В общем, загодя можно узнать очень многое, вплоть до описания ударных сцен и содержания шуток, но есть ощущение, что нам специально рассказывают как можно больше несущественных деталей, чтобы скрыть главное. О чем бишь история-то? И вот, когда приходишь на премьеру и надеешься наконец-то уже все понять, оказывается, что этого главного нет совсем. То есть все примерно так, как описано в анонсах, и происходит, но только гораздо скучнее, зануднее и менее внятно, что особенно странно для пьесы Пресняковых, которые ценят в себе сюжетчиков.

На сцене в полутьме сидят какие-то непонятные люди, натужно и несмешно шутят, вокруг куча девушек то что-то декламируют нестройным хором, как на детсадовском утреннике, то пляшут, тряся бедрами в шортиках и трико – привет сельской дискотеке. Шац в синем костюме и красном галстуке рассказывает, что не может совладать с собственной женой, и она продолжает вешать колготки в ванной,  - мы догадываемся, что это Блэр.  Хаев в паричке и с огромным подложным бюстом несет какую-то галиматью про то, что он поменял местами два океана, и мы должны догадаться, что это Меркель, поскольку больше некому. Гурченко поражает воображение фигурой и ногами, но что вообще на сцене происходит, остается неясным две трети спектакля. Пока, наконец, не происходит завязка: Дьявол под музыку программы «Вести» сообщает, что «Этот мир в ближайшие две недели заканчивает свое существование. У нас новый проект. Мы сейчас вкладываемся в совершенно другие территории и организмы. Вы поможете нам с апокалипсисом за две недели». И потом вся история быстренько сворачивается, непонятно каким образом обещанный конец света отменив. Действительно, почему обошлось? Неужели из-за лысого президента России, который исполнил с девушками номер в спортивных кимоно и вопрошал, указывая себе на причинное место: «Что у всякого героя впереди? Конец!»?

Профессионалам забавно смотреть, как новоиспеченные режиссеры, только открывающие для себя эту профессию (которую, видимо, и серьезной профессией-то не считают, коли решили, что с первой попытки сбацают хит), радуются возможностям дешевых режиссерских акцентов – лучам света, актерскому интонированию. «Помните Архимеда, - говорит в начале Гурченко, - парня, у которого был самый длинный... рычаг?»

Как бы то ни было, фокус не удался, и хита, судя по тому, что народ даже на премьере потянулся к выходу прямо во время действия, - не будет. Не стану ругать пьесу – возможно только в этой постановке она выглядит неоформленной кучей претенциозных шуток, а на бумаге окажется о-го-го.  Но, конечно, режиссура братьев, явно получивших немалые деньги на постановку (это не какие-то антрепризные копейки, тут и правительство Москвы вложилось) – это сеанс черной магии с последующим разоблачением. Имея такую команду, устроить из собственной же пьесы такую тривиальную, пошлую да еще кичливую самодеятельность…

Кстати, знаете, как «Паб» заканчивается? Гурченко в шикарном красном платье, раскинувшемся по сцене лепестками, поет, и, перефразируя Земфиру, завершает пение криками:  «Не уходи!». В это время в темноте луч падает на пятящегося президента России. Очень актуальная предвыборная шутка. Ох, черт, оказывается эту сцену тоже описывали в анонсах.



Источник: "Время новостей", 22.02.2008 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.