Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

26.02.2008 | Колонка

Довольно простоты

Путь простоты - это путь в пустоту, в изначальное ничто

"Это американское телевидение. Есть минутка у вас?" - без всякого "здрасте" протараторила румяная барышня, по облику, складу, полному отсутствию какого бы то ни было нерусского акцента и манере держаться никак не производившая заморского впечатления. В ее руке был огромный шерстяной микрофон, а в моей - набитый хлебом насущным рамсторовский пакет. Я только что вышел из магазина, а они тут как тут - бойкая барышня и двое дядек - один с камерой, второй просто так. Думаю, что который просто так был как раз американец.

- И чего оно хочет, это телевидение? - спросил я.

- Оно интересуется, что простые люди думают о миллионерах.

- О миллионерах? - переспросил я.

- Ну да, о богатых людях, - уточнила барышня, вспомнившая, что имеет дело с простым все-таки человеком.

- За всех людей - хоть простых, хоть сложных - ответить никак не возьмусь, - сказал я, глядя в камеру. - Но от своего имени могу сказать, что лично мне миллионеры жить не мешают. Более того, я уверен, что чем их будет в стране больше, тем это будет лучше для страны, а стало быть, и для меня. Но, повторяю, мое мнение едва ли репрезентативно.

Барышня торопливо сказала "спасибо" и, потеряв ко мне всяческий профессиональный интерес, не говоря уже о каком-либо еще, ринулась к следующему простому человеку. На этот раз простым человеком оказалась тетка со строгим лицом. Удаляясь от них в сторону дома, я успел расслышать только несколько выдернутых из контекста слов, из которых "паразиты", "жулье" и "пересажать" показались мне наиболее телегеничными.

Я порадовался за американское телевидение, которому я, к счастью, не сумел испортить праздник творческого общения с "простыми людьми". Они все-таки услышали то, на что рассчитывали. Меня с моими тривиальными речами, думаю, не покажут. А жаль - мне кажется, что в новой куртке и затейливо повязанном шарфе я выглядел неплохо.

Этот сам по себе малоинтересный эпизод заставил меня задуматься. Нет, не о миллионерах, а скорее о феномене "простоты". Что эта телебарышня обратилась ко мне как к "простому человеку" вовсе не потому, что у меня такое несложное выражение лица, а потому лишь, что я шел пешком и имел в руке пакет с продуктами, - это как раз слишком понятно. Человек, влезающий с тремя такими же пакетами в черный "Мерседес", вряд ли был бы для нее "простым". Это все понятно и неинтересно.

Интересна другая "простота". Та глубинная, нутряная простота, которую холит, лелеет и подкармливает всяческая власть, держа ее, эту простоту, на поводке - то длинном, то коротком в зависимости от политического момента.

А без поводка никак - без поводка эта простота способна смести все, что сложнее ее, включая саму власть.

У советской власти все было простым кроме нее самой. И Ильич у них был "прост как правда". И "простой советский человек" ходил у них и в субъектах, и в объектах истории. И "простая русская баба" в исполнении орденоносной Марецкой стояла на трибуне высокого собрания, являя собою яркий, но малодостижимый образец. К семидесятым годам понятийное пространство опростилось уже настолько, что наряду с простыми колхозниками и простыми рабочими появились, некогда сложные, а ныне тоже вполне простые инженеры, простые врачи и простые - не путать с заслуженными - артисты.

Простота соблазнительна. Простота неуязвима. Ее слабость и ее сила в цельности, монолитности, нерасчленимости. Любая попытка внести в эту, так сказать, систему элемент анализа немедленно разрушает до основания всю систему. Но логика в этих случаях обнаруживает свое полное бессилие, ибо на вопрос "почему?" не может быть другого ответа кроме "а вот потому". Карманный калькулятор, например, вещь более сложно устроенная, чем, скажем, кирпич. Но чтобы предсказать, какому из этих достижений человеческого разума обеспечена победа в случае их физического столкновения, особого провидческого дара не требуется.

Простота монохромна, простота монологична. Как человеку, живущему в цветном мире, разговаривать с тем, кто живет в черно-белом? На каком языке? В каких категориях?

Путь простоты - это путь в пустоту, в изначальное ничто. Вот и между богучаровскими мужиками из "Войны и мира" "всегда ходили какие-нибудь неясные толки, то о перечислении их всех в казаки, то о новой вере, в которую их обратят... то об имеющем через семь лет воцариться Петре Феодоровиче, при котором все будет вольно и так будет просто, что ничего не будет".

Ничего не будет, пока простота в лице ее вечных носителей будет вслушиваться в пресловутый "голос крови" - самый дремучий из голосов, прячущихся в каждом из нас, хотя и на разной глубине залегания.

В современном, то есть сложном мире кровь уже давно и, надеюсь, безвозвратно лишена права голоса, став исключительно медицинским фактором. Но "голос крови" соблазнителен, потому что прост. Не слушайте его, этот голос. Ничего хорошего он вам не нашепчет. Ничего он вам не подскажет кроме обид, кухонной брани, поножовщины, депортаций, террористических актов, зачисток и спецопераций по поддержанию конституционного порядка с применением ковровых бомбардировок.

Не надо слушать "голос крови". Ничего вы там не услышите кроме властного призыва пролить чужую кровь. И свою, кстати, тоже.

Часто путают такие понятия, как "простота" и "ясность". Точно так же, как путают сложность и запутанность, как путают многозначность и многозначительность.

О святой простоте тоскуют иногда вполне сложные натуры, риторически мечтающие "впасть, как в ересь, в неслыханную простоту". Некоторым, увы, удается.

Простота не выносит сложности, как крот дневного света. Сложность для нее - хаос и беспорядок. Помните, как ворчал чеховский Фирс: "Мужики при господах, господа при мужиках, а теперь все враздробь, не поймешь ничего".

Простота не выносит разнообразия, поэтому норовит решить все проклятые вопросы простым делением человечества на две категории. На своих и чужих. На китайцев и некитайцев. На автомобилистов и пешеходов. На пацанов и лохов. На штатских и военных...

Помню, как соседка Ольга Васильевна, угощая меня, восьмилетнего, чаем, укоризненно приговаривала: "Что ж ты хлюпаешь-то, прямо как математик?" - "А математики, что ли, хлюпают всегда?" - доверчиво спрашивал я. "Еще как! - убежденно говорила Ольга Васильевна. - Знала я одного". И глаза ее туманились. Со временем и я познакомился с математиками. Сначала с одним, потом с другим, потом с третьим и четвертым. Один из них, кстати, действительно ужасно хлюпал чаем и супом.

Один остроумный человек сказал, что все люди делятся на две категории - на тех, кто делит людей на две категории, и тех, кто этого не делает. Хорошо, по-моему.

А еще, по мненью многих, русская действительность сводима к двум фундаментальным элементам, объединенным в диалектическое единство известной народной поговоркой про простоту и воровство. А потому вопрос о том, что из них хуже, есть вечный русский вопрос. Заметим: не что лучше, а что хуже. И потому, видимо, кому-то кажется столь важным и значительным отношение "простых людей" к миллионерам. И наоборот.



Источник: "Грани.ру", 21.02.2008 ,








Рекомендованные материалы



Клюшка над Рейхстагом

Так что это все политика, пацаны. Это наша, короче, история, братаны. Мы не дадим ее переписывать и не позволим никому ее это, как это, фальфирицировать. Это политика. А политика — это что? Правильно, война. Потому что нам нужны победы. А без войны и победы не бывает. Не ясно, что ли?


Обыкновенный путинизм

Ну чисто царь Николай Павлович, начертавший некогда, если верить апокрифу, на полях учебника географии: «Россия не есть держава земледельческая, промышленная или торговая, Россия есть держава военная и назначение ее — быть грозой остальному миру».