Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

04.02.2008 | Книги

Классик и современники

Вышла книга Макса Брода о пражской литературе, построенная как ряд портретов

Макса Брода мы знаем прежде всего как друга и душеприказчика Франца Кафки – как того, кто не выполнил предсмертную волю друга и не сжег, как тот завещал,  все его неизданные произведения. Иначе говоря, если бы не Брод, мы никогда не прочли бы ни «Процесса», ни «Замка» -  не говоря уже о «Дневниках».  Но может быть, не менее важно, что он же первым - до того как хоть строчка Кафки была опубликована - признал в нем «величайшего писателя нашего времени, равного Гете или Толстому».

Он обладал «прирожденным талантом отличать золото от подделки» и без него мир не узнал бы ни о писателе Ярославе Гашеке, ни о композиторе Леоше Яначеке.

Слово Брода имело такой вес, потому что он сам был виднейшей фигурой немецкоязычной литературы: автор более тридцати романов, переводчик, музыкант, критик, философ. Но на русский язык – кроме книг о Кафке – переведен (в 1928 году) лишь один роман Брода: «Реубени, князь иудейский» (можно надеяться, что в ближайшие годы выйдут его романы о Тихо Браге и Галилее). И вот сейчас в серии «Австрийская библиотека» вышла его книга «Пражский круг» («Издательство имени Н.И.Новикова, СПб, 2007; пер. Н.Н.Федоровой) – написанный в 1966 году очерк о пражской литературе, построенный как ряд портретов: начиная с авторов 19 века и кончая собственно «пражским кругом», то есть четверкой друзей, которую составляли Брод, Кафка, писатель и музыкальный критик Оскар Баум и философ Феликс Вельч (Вельтш).  В книге у них почти фольклорно-четкое распределение ролей: Кафка – гений, святой; Баум - отважный бунтарь; Вельч – искатель истины; и сам Брод – помощник, друг.

Конечно, при чтении «Круга» очень не хватает русского перевода автобиографии Брода «Бурная жизнь», к которой «Круг» служит своего рода дополнением.  Но книги серии «Австрийская библиотека» - образцовые издания, учитывающие всю меру нашего незнания и пытающиеся ее восполнить. В «Круге» прекрасные приложения  -  и прежде всего составленный М.В.Рейзиным биографический и библиографический справочник на почти 150 человек (он же опись непрочитанного нами вовремя: по библиографическим справкам видишь, что у большинства авторов русские переводы обрываются в 1920-х годах и лишь у немногих звезд - таких, как Лео Перуц, Густав Мейринк, Франц Верфель - возобновляются с конца 1980-х).  Немецкоязычная литература Праги, к которой они принадлежали, погибла в войну – писатели-евреи эмигрировали (как сам Брод) или погибли в немецких концлагерях вместе с 77 тысячами чешских евреев; писатели-немцы были изгнаны из страны в 1945 году вместе с тремя миллионами судетских немцев.

Но на рассказ Брода странным образом не ложится тень страшного будущего. Как и любые мемуары, это книга полемическая, но Брод спорит не о фактах и не об отдельных оценках, а о самом подходе к прошлому.

Он спорит с теми, кто считал пражский кружок «этаким гетто», отгороженным и от чешского мира, и от природы,  - нет, «пражская группа была открыта природе и едва ли не космполитически открыта миру»; спорит с теми, кто утверждал, будто он с друзьями были завсегдатаями кафе «Арко» - нет, «мы вчетвером раз в две недели собирались по вечерам у кого-нибудь из нас на квартире; подавали скромный чай с пирожными; про кафе «Арко» пишут много чего, но все это либо сильно преувеличено либо вообще неправда»; и главное, спорит с теми, кто называл Кафку певцом зловещего и странного,  – нет, «кафкианское – это чуждое Кафке; Кафка любил естественное, неиспорченное, великое, доброе, созидающее». Может показаться, что умиленный старческий взгляд видит идиллию там, где готовилась катастрофа, – но дело в другом: Брод, ученик Гете, говорит не о том, что с человеком стало, а о  том, к чему он стремился; не о том, где он упал, а о том, куда он шел. Такими же глазами он, видимо, смотрел и на современников – потому и распознавал в них гениев.



Источник: "Коммерсантъ Weekend", № 3, 01.02.2008,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
27.05.2020
Книги

Бога в небе не видал

На первой странице “Первого человека на земле” дети смотрят на небо. Мальчика зовут Юра. Тот самый Юра, который совершил знаменитый виток вокруг Земли 12 апреля 1961 года. Из-за правовых проблем всем известная фамилия главного героя ни разу не упоминается. К тому же, со временем становится понятно - это история не совсем о том Юрии, которого знает каждый житель нашей планеты.

Стенгазета
15.05.2020
Книги

Без сна, любви и солнца

Под детективной интригой отчетливо проступает психологический роман о том, как люди пытаются переработать свое прошлое, — зацикливаясь на нём или отвергая. Именно эта тема превращает крепкий полицейский детектив в сложную психологическую драму о душевных травмах и отношениях дочерей и отцов.