Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

28.01.2008 | Театр

Мечты реваншиста

В Молодежном театре поставили «Мартина Идена»

Спектакль «Мартин Иден» вышел в Молодежном театре с подзаголовком «История успеха». Так теперь называют в глянцевых журналах рубрики, где рассказываются истории о миллионерах и знаменитых брендах. Герой полуавтобиографического романа Джека Лондона -  молодой моряк, ставший известным писателем, но надорвавшийся - не был ни тем, ни другим, но почему режиссер и автор инсценировки Андрей Васильев дал спектаклю такой подзаголовок,  ясно.

Сам по себе  выбор названия для постановки весьма замечателен, и особенно точным он кажется для Молодежного театра, где главный режиссер Алексей Бородин очень внимательно относится к афише, словно составляя библиотеку необходимых подростку книг. Спектакли тут бывают лучше и хуже, но с названиями промахиваются редко. К тому же Лондон в театре редок, я, признаться, и не вспомню другой постановки «Мартина Идена», кроме разве что тридцатилетней давности радиоспектакля Анатолия Эфроса, который меня когда-то совершенно заворожил. Роль от автора в нем читал сам Эфрос, а Мартином был Владимир Высоцкий, и его голос, рокочущий на низах, с невероятным богатством обертонов, давал одновременное ощущение мощи, глубины и сложности, без которых нет этого героя.

Андрей Васильев, объясняя свой выбор, говорил: «У нас, как когда-то в Америке, главный бог – это успех. Даже не деньги, а именно успех. Ему молятся все, а в большей степени - молодые люди». Режиссер объяснял, что для него главная мысль в спектакле – о цене успеха. Но получилось иначе.

В «Мартине Идене» играют большей частью совсем молодые актеры, работающие в театре всего пару лет. Все они уже выходили на сцену РАМТа в нескольких ролях, некоторые живо и обаятельно играли в легкой и милой детской постановке «Сказки на всякий случай». Но здесь их не узнать. Спектакль с самого начала получился тягостным, одновременно угрюмым и крикливым, словно вся эта история превращения – невыносимое напряжение сил личности и таланта юного дикаря, сделавшего себя крупным писателем – произошла не под влиянием любви, а от зависти.

Мартин Иден, которого играет Роман Степенский, поначалу старательно изображает медвежью неуклюжесть моряка на паркете, так ковыляя в раскоряку, расставляя руки для удержания равновесия и беспрестанно падая, будто он клоун в цирке. А потом играет вдохновение писателя, яростно тыча в пишущую машинку двумя пальцами и ероша волосы. Если что и связывает описанного Лондоном героя и актера, то разве что богатырское сложение и ясный взгляд, пожалуй, даже чересчур простодушный. Вслед за героем ходит его «внутренний голос», в иные моменты спектакля оказывающийся врагом-приятелем детства по прозвищу Масляная Рожа (Сергей Печонкин). Он рассказывает все, что думает Мартин, обращаясь к нему и будто пытаясь его в этом убедить. Но главная беда произошла с другими героями романа. Особенно с нежной деликатной Руфью, которая в исполнении хорошенькой Евгении Белобородовой выглядит не только стервозной дурой, но и вообще пошлым, вульгарным созданием, как, впрочем, и вся ее семья. Она без конца визжит и надувает губки, будто гимназистка и, как сплетница, болтает обо всем, что по Лондону, только пронеслось в ее голове (едва познакомившись с Мартином, Руфь оживленно обсуждает его с матерью: «Ты заметила: у него губы бойца и любовника?»).

Да, этот спектакль говорит о цене успеха, но совсем не в том смысле, в котором можно было бы подумать, зная роман. Неожиданным образом он представляет взгляд неудачника, мечтающего о реванше: «Смотрите, какие они были все гадкие, глупые, пошлые, как они меня не понимали!», «Смотрите, чего я добился!». И, наконец: «Смотрите, как я над ними теперь поглумлюсь!».

Жалкого отца Руфи (Валерий Кисленко), пришедшего пригласить прославленного писателя на обед, Мартин встречает ледяным тоном оскорбленной добродетели, а его «внутренний голос», подбежав, сдирает с груди мистера Морза какие-то блестяшки, похожие на медали на мундире и чуть не выталкивает пожилого человека взашей. Пришедшую за примирением Руфь он тоже выволакивает триумфально разве что не за волосы. Выглядит все это торжеством неизбывных тяжелых комплексов в духе «Прибежали?! А где вы были раньше?!». И даже финал, где герой, отговорив положенное, решительно идет через  ряды зрителей (а публика в этом спектакле сидит на сцене), и прыгает в зал, - ничего не меняет. Тем, кто не читал роман, наверняка и невдомек, что таким образом Мартин утопился. А те, кто читал, восприняли эту смерть, как очередной повод для удовлетворения тщеславных комплексов: «Вот умру, тогда пожалеете!».



Источник: "Время новостей", 25.01.2008 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.