Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

06.12.2007 | Театр

Станки, станки, станки

Фестиваль NET завершился коллективной торговлей на Нью-Йоркской бирже

Фестиваль NET завершился, и финал его выглядел весьма эффектно: представление под названием «Прыжок дохлой кошки» аттестовал себя как перформанс, но более всего был похож на высокохудожественный мастер-класс по биржевым торгам. Недаром «Dead cat bounce» - единственный спектакль, которым заинтересовались спонсоры, причем сразу трое: две фондовые биржи (РТС и ММВБ) и финансовая корпорация «Открытие». Собственно и само название, звучащее по-английски как «Dead cat bounce» - это биржевой термин, «обозначающий резкий рост цены финансового актива после периода его существенного снижения» (это цитата из словарика, приведенного в программке). Впрочем, в нашем случае никакого прыжка не произошло. Расскажу подробнее.

Немецко-голландско-американский спектакль (будем его называть так), поставленный Крисом Кондеком – это представление, где в режиме реального времени пятеро актеров, сидящих на сцене, похожей на офис с компьютерами и экранами для проекций, играют на Нью-Йоркской фондовой бирже, имея в запасе деньги, вырученные за билеты. Задача – за полтора часа пока идет спектакль, получить прибыль хотя бы в один процент; и все, что для этого делается, постоянно обсуждается со зрителями и иллюстрируется графиками на экране, цифрами на грифельных табличках и т.п. чтобы было нагляднее. Слоган спектакля: «Мы не будем играть за ваши деньги. Мы будем играть вашими деньгами».

Действие начинается с того, что нам объявляют, сколько денег получено: «Пять человек купили билеты по две с половиной тысячи рублей, пятьдесят человек… и так далее». Оказывается, есть пятьдесят приглашенных пришедших и вовсе бесплатно: «Может, кто-то из вас хочет сдать еще денег?» Получилось больше восьми тысяч долларов, и значит стоит задача заработать 83 доллара, 99 центов – цифра эта пишется на доске и вывешивается для всеобщего обозрения. «В Москве без 20 девять часов вечера, в Нью-Йорке без двадцати час, торги идут, у нас есть ровно полтора часа». Актриса, глядя в экран, ровным голосом зачитывает в микрофон: Дисней – 33 доллара, 17 центов, Макдоналд…, Майкрософт…, длинный ряд знакомых названий и цифр, снова Майкрософт «О, - оживляется актер в деловом костюме со скромным панковским гребешком на голове, - видите, акция Майкрософта за эту минуту упала на 2 цента, значит в целом компания потеряла столько-то миллиардов…». 

Теперь надо решить, акции какой компании покупать: на экран выводятся графики и короткое представление нескольких успешных компаний, торгующих сегодня в Нью-Йорке. Успехи американской, пожалуй, выглядят убедительнее, зато вторая – российская (Вымпелком). Зал просят проголосовать,  публика мнется и делится пополам на патриотов и бизнесменов. «Вчера вы были единодушнее», - подмигивает актер, намекая на вчерашние выборы, и деньги делятся пополам между двумя этими компаниями.

«Сделка зафиксирована», комментирует актриса за компьютером. «Я вас поздравляю, вы стали совладельцами крупных компаний. Можете поехать на ежегодный съезд акционеров, но боюсь, что билеты они не оплачивают».

Между тем на экранах появляются съемки интервью со специалистами с нью-йоркской фондовой биржи, они говорят о решительности, азарте и случайности; пока зрители следят за цифрами, скачущими то вверх, то вниз, звучит напряженная музыка и на экране кружится какой-то видеоарт, еще усиливая напряжение. 84 доллара в расчете на 350 человек в зале, конечно, сумма не большая, но ждать, удастся ли ее выторговать,  и правда азартно. Самое любопытное, что публика в зале совсем не театральная, это очень видно, и очень похоже, что большей частью она принадлежит к тем самым финансовым кругам, о которых говорится в спектакле. А значит, для них не может быть той самой новизны и парадоксальности материала, с которыми работает спектакль «Прыжок дохлой кошки». (Сразу вспоминается анекдот про слесаря и проститутку: «Вот представь, выходишь ты на пляж, а там станки, станки..»).

Цифры, тем временем, на всех фронтах  неуклонно катятся вниз, и разочарование в зале становится все заметнее. Музыка, видео, актеры изо всех сил стараются поддержать напряжение: «осталось  10 минут! 2 минуты! 30 секунд!» но уже всякому видно, что мы не только не заработали свои 84 доллара, но с каждой секундой теряем. Драйв ушел. А какая была шикарная идея!

И как бы ни уверяли создатели спектакля, что они «стараются показать, как финансы влияют на человеческие отношения» и вообще говорят о большем, чем просто о заработке, зрители расходятся, немного ворча. Черт с ними, с восьмьюдесятью четырьмя долларами, нужен был выигрыш, хэппи энд, катарсис, наконец. А без него так и останутся – станки, станки, станки.



Источник: "Время новостей", 05.12.2007 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.