Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

10.10.2007 | Колонка

Ничего святого

Назначение Фрадкова в СВР – следствие ожесточенной свары, разгорающейся в спецслужбах

Назначение Михаила Фрадкова директором Службы внешней разведки убедительно доказывает, что никакой новой холодной войны не будет. И что звучащие из Кремля ритуальные поношения в адрес США и западноевропейских государств – не более чем сотрясание воздуха. К этому выводу приводит анализ последних заявлений главы государства.

Итак, Владимир Путин весь этот год твердил, что страна вступает в непростой период – электоральный. Президент при этом не сомневался, что политическая борьба неизбежно ослабляет государство.

И, разумеется, многочисленные недруги России поспешат воспользоваться ее временной слабостью, подготовят с помощью агентов влияния «оранжевую революцию» и вновь поставят нашу Родину на колени. В этой ситуации, согласитесь, должность руководителя СВР становится ключевой. Именно он должен организовать сбор данных о коварных замыслах иностранных подрывных центров.

А месяц назад президент отправил в отставку кабинет министров. Причина – в преддверии выборов главы ведомств были все больше заняты грядущим трудоустройством и «снизили обороты» в своей деятельности. Но в результате было уволено всего три министра. А, кроме того, уволили и самого премьера. Получается, что именно Михаил Фрадков и сбавил обороты. И вот теперь в сложнейший для страны период его бросили на разведку. Уставшего чиновника, который, если верить официальной биографии, не имел до этого к разведке никакого отношения. Если так, то большего унижения для своих бывших коллег Путин и придумать не мог.

Еще недавно казалось, что российский президент с искренним почтением относится к своей прежней конторе, где ему так и не удалось сделать приличной карьеры. Он явно отдавал предпочтение секретным знаниям, которые он черпал из докладов разведки.

Этим назначением он показывает, что ни в грош не ставит всех этих героев невидимого фронта. И информация СВР о враждебных происках ему не нужна вовсе.

Но, может быть, все совсем не так. Политика в России превратилась при Путине в череду спецопераций. И посему способность носить некую личину является главным достоинством для высокопоставленного чиновника. В таком случае и Михаил Фрадков – вовсе не плюшевый технический премьер, который четыре года веселил публику рекомендациями вроде того, что «сесть пора бы… в хорошем смысле слова». На самом деле – это опытнейший секретный сотрудник, полжизни проработавший в системе Госкомитета по экономическому сотрудничеству, который в советские времена был вотчиной разведки. Именно через ГКЭС осуществлялись поставки вооружений дружественным режимам и национально-освободительным движениям. Через ГКЭС шло финансирование разведывательных и подрывных операций за рубежом. Именно «сотрудники» ГКЭС занимались научно-техническим шпионажем. Однако, как рассказывают, эта система была задворками разведки.

Люди, работавшие там, в среде профессиональных шпионов уважением не пользовались. У большинства сотрудников ГКЭС даже званий не было. И в этом случае назначение Фрадкова в СВР – оскорбление для разведчиков.

Если же говорить всерьез, то единственное разумное объяснение этому назначению заключается том, что оно явилось следствием ожесточенной свары, разгорающейся в спецслужбах. В этой ситуации Путину нужен не человек, способный обеспечить руководство страны необходимой для принятия решений информацией, а человек способный сохранить контроль над конкретной спецслужбой.  



Источник: "Ежедневный журнал", 09.10.2007,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.