Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

08.10.2007 | Колонка

Торжество политологии

Режим обрел органичные для него формы

Пару недель назад, находясь под сильным впечатлением от назначения Виктора Зубкова премьером, я написал, что политология в России умерла. Сейчас совершенно понятно, что этот вывод был поспешным и ошибочным. В самом деле, нельзя же неизбежные провалы экспериментов алхимиков объяснять тем, что законы физики не работают. Еще как работают. И минувшая неделя, вместившая в себя годовую норму сенсаций, продемонстрировала полное торжество политологии как науки.

Сегодня оправившиеся от позора околокремлевские гадатели вновь с наслаждением смешивают мышиный помет, оставшийся от съезда «Единой России», с внутренностями змей, распуганных оперативниками ФСБ при аресте видного борца с наркотиками генерала Бульбова.

И, всматриваясь в это месиво, пытаются предсказать дальнейшие шаги их всесильного божества. Удовлетворится ли Владимир Владимирович должностью премьера при техническом президенте? Как он себя обезопасит от теоретически возможной нелояльности преемника? Зачем ему потребовалось становиться первым и единственным в «медвежьем» списке? Широкое освещение путешествий доброго «дяди Вити» по российским городам и весям – это предвыборная пропаганда или преднамеренное унижение будущего президента? И почему аресты начались сразу же после единороссовского бала? И будут ли они продолжены? Какую газету ни открой сегодня, наверняка наткнешься на десяток стройных и бессмысленных теорий, объясняющих настоящий План Путина. Не тот, о котором кричат расклеенные по всей России плакаты и билборды. И который вроде бы должен обеспечить достойную жизнь российскому народу. А тот, который должен обеспечить достойную жизнь только одному человеку – В. В. Путину. Штука, однако, в том, что никакого плана, похоже, нет вовсе, а есть судорожные попытки с помощью всяких ухищрений и спецопераций удержать расползающуюся гнилую ткань путинского государства.

И именно сейчас понимаешь, с какой непреложной последовательностью действуют законы политологии. Если последовательно уничтожается выборная демократия, если даже правящая партия отстранена от принятия хоть сколько-нибудь важных решений – неизбежно получаем в результате фарс в виде съезда «Единой России». И нечего удивляться глубоко совковой стилистике этого действа. Дело вовсе не в лени или отсутствии фантазии у режиссеров. Просто форма неразрывно связана с содержанием.

Авторитарная суть неизбежно и, замечу, в полном соответствии с законами политологии находит адекватное воплощение в бесстыдном «одобрямсе» что ивановской ткачихи, что медицинского академика.

Если не существует нормальных партий, выражающих разные взгляды на развитие страны, то борьба различных интересов неизбежно выродится в схватку кланов, бессмысленную и беспощадную. Если ликвидирована свободная пресса, то верховный правитель превращается в заложника собственных секретарей и начальников спецслужб — что те доложат, то и правда. При этом главное доложить первым. Можно только поражаться, до какой степени вся эта история с арестом высокопоставленного генерала из Наркоконтроля, сопровождавшимся потасовкой спецназовцев различных спецслужб, повторяет сцену встречи в аэропорту группенфюрера Вольфа из «Семнадцати мгновений весны». Остается представить, как некий кремлевский чиновник приказывает доставить генерала Бульбова в путинский кабинет в кандалах, без орденов и знаков различия. И все это не случайность, а закономерность. Режим обрел органичные для него формы. О чем и говорит любой приличный учебник политологии.



Источник: "Ежедневный журнал", 05.10.2007,








Рекомендованные материалы



Истоки «победобесия»

Главное же в том, что никому не нужны те, в почтительной любви к кому начальники клянутся безостановочно. В стране осталось всего 80 тысяч ветеранов. Два года назад их было полтора миллиона. Увы, время неумолимо. Казалось бы, если принимать всерьез все эти камлания о том, что никто не забыт, жизнь 90-летних героев должна превратиться в рай. Но нет.


Режим дна…

Я когда-то понял и сформулировал для себя, что из всех типов художественных или литературных деятелей наименьшее мое доверие вызывают два, в каком-то смысле противоположные друг другу. Первые — это те, кто утверждает, будто бы они, условно говоря, пишут (рисуют, лепят, сооружают, играют, поют, снимают) исключительно «для себя». Вторые это те, которые — «для всех».