Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

09.09.2007 | Колонка / Общество

Конец парламентаризма в России

Это оно: в народе поэтически называется "подкрался незаметно, а виден был издалека".

Эту дату – 5 сентября 2007 года – стоит внести в какие-нибудь там поминальники. В учебники истории она и так должна попасть. Не то, чтобы произошло нечто неожиданное, поразившее воображение. Просто расставлены все акценты.

5 сентября 2007 года – конец российского парламентаризма.

Ничуть не будучи склонен к пафосу, не могу не вынести эти три слова в заглавие – чтобы запомнить получше.

В этот день был опубликован указ президента России о проведении выборов в Государственную думу. Тем самым – официально положено начало избирательной кампании. Той самой, о которой на главных телеканалах страны с энтузиазмом говорят – сколько сюрпризов ожидает, какие сложные интриги переплетаются, какая острая предстоит борьба между основными конкурентами – партиями "Единая Россия" и "Справедливая Россия". Как-то честнее получилось в Казахстане: там весь парламент целиком состоит из одного пропрезидентского "Нур-Отана", все 108 депутатов. В российской Думе – тоже почти так же, но зачем-то один "Нур-Отан" называется "единый", а другой – "справедливый".

Всё к этому шло, повторим, но тут как-то суммировалось, сложилось воедино.

1. Больше не будет депутатов-одномандатников, только партийные списки. То есть, если ты не член какого-нибудь "нур-отана", то никакие таланты и достоинства тебя в парламент не приведут.

2. Проходной барьер повышен с 5 процентов до 7-ми. То есть маленьким партиям надеяться уж вовсе не на что.

3. Отменен минимальный уровень явки избирателей. То есть, хоть десять человек придут в миллионном городе – выборы состоялись.

4. Отменена графа в бюллетене "Против всех". То есть, возможность протеста пресечена не только на уровне области или города (пункт 3), но и на индивидуальном.

Зачем это всё перечислять? И так все знают. Знают, но осознают ли – что это оно: в народе поэтически называется "подкрался незаметно, а виден был издалека".

Причем очень издалека. Еще из времен Верховного Совета, который примерно с теми же основаниями, что нынешняя Государственная Дума, именовался тоже почему-то парламентом.

Самое дивное голосование, в котором я когда-либо принимал участие, произошло со мной тогда. В мирной жизни я, разумеется, ни к каким урнам, кроме уличных, не ходил. Так что имел право считать, что когда в газетах пишут "проголосовали 99, 99 %", то вот эта 0, 01% - это я и есть. Но в армии жизнь другая. Избирательный участок в нашей части устроили в спортивном зале, развесили хоругви, но возникло серьезное препятствие. Участки должны открываться в 6 утра, а подъем в казармах – в 7. Поскольку участие в выборах – дело добровольное (записано в Конституции), заорать "Рота, подъем!" раньше семи нельзя. А проголосовать как можно раньше – дело чести каждой воинской части. И второе: в Строевом уставе ясно сказано, что по территории части передвигаться можно только строем. А раз строем – то это же не индивидуально получается, а организованно.

В результате, как всегда, победил Кафка. Офицеры, тихонько тряся за плечо, будили без четверти шесть сержантов. Сержанты, тихонько тряся за плечо, будили рядовых. И мы нестройной толпой побрели к спортзалу отдавать свой гражданский долг – совершенно добровольно и абсолютно индивидуально.

Что это вдруг вспомнилось?



Источник: Радио "Свобода", 8.09.2007,








Рекомендованные материалы



МРП

Все крепнет ощущение, что многие, очень многие испытывают настоящую эйфорию по поводу того, что им вполне официально, на самом высоком уровне, разрешили появляться на публике без штанов и гулко издавать нижние звуки за праздничным столом.


Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.