Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

19.07.2007 | Колонка / Общество

Асимметричность

Конфликт между двумя мировоззрениями

Произошло то, что должно было произойти. После того, как Москва отказалась выдать Андрея Лугового, Британия заявила о высылке российских дипломатов, свертывании нескольких программ сотрудничества и визовых ограничениях. Российский МИД ответил со всей присущей ему симметричностью. Лондон обвинили в попытке политизировать вопрос о выдаче, а также в цинизме и безответственности. Можно не сомневаться, что будут высланы и сотрудники английского посольства, а уж с визами устроят такую волокиту – мало не покажется.

Российских же граждан убедят: все дело в том, что коварный Альбион больше других злобится на поднявшуюся с колен сверхдержаву. Вот потому и засылает дипломатов, которые повсюду разбрасывают шпионские камни и финансируют правозащитников. 

Вот потому и защищает гнусных отщепенцев - Березовского с Закаевым, которые только тем и заняты, что вербуют агентов для «Сикрет интеллидженс сервис». А завербованные агенты тут же вспоминают, что они – как есть граждане вставшей с колен сверхдержавы и поэскадронно идут сдаваться в ФСБ.

Между тем при всей серьезности истории с Луговым, нынешний англо-российский конфликт представляется еще более серьезным. За ним вырисовывается фундаментальная асимметричность двух государств и двух обществ. Мне кажется, далеко неслучайно, что именно британские премьеры дважды первыми протягивали руку людям, только что пришедшим к власти в Кремле. Маргарет Тэтчер выводила в свет Горбачева, а Тони Блэр обращался к коллегам по НАТО с призывом интегрировать Россию в Северо-атлантическое сообщество. Это происходило, стоило Горбачеву и Путину сделать небольшой шажок в направлении Запада. Лондон как хранитель демократических традиций считал для себя важным поощрять движение огромной страны к свободам и верховенству закона.

И конфликт с Британией возник гораздо раньше, чем с другими западными государствами. Возник из-за того, что Путин действительно не мог поверить, что лучший друг Тони не в состоянии ну совсем ничего сделать с британским судом, который не желает выдавать зловредного Бориса Абрамовича.

Наверняка же Блэр держит карту Березовского про запас, чтобы использовать в нужный момент против России.

По сути дела - это конфликт между двумя мировоззрениями. Одна сторона четко знает, что закон – что дышло. Если главному начальнику нужно – насчитаем процветающей компании налоговых недоимок и найдем нанесенный ею экологический ущерб, а владельца посадим. Другая сторона твердо верит в верховенство закона. Это не значит, что она его не нарушает. Но всякий раз при этом отдает себе отчет, что совершает проступок или преступление. И принимая решение, учитывает, что в случае разоблачения расплата будет неминуема. Для одних закон – некая высшая ценность, для других – не более, чем инструмент для удовлетворения собственных интересов, которые только прикрываются государственной необходимостью.



Источник: "Ежедневный Журнал", 18.07.2007,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.