Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

06.07.2007 | Театр

Белоснежка в гостях у Маугли

На Чеховском фестивале показали шекспировского "Цимбелина"

Поначалу все идет как всегда у режиссера Деклана Доннеллана. То есть потом тоже «как всегда», но чтобы описать, что происходит в первом акте шекспировского «Цимбелина», даже не обязательно его видеть. Уж, слава богу, мы повидали постановки знаменитого англичанина, и те, что он ставил дома, в лондонском театре «Чик бай Джаул», и те, что выходили в Москве, и в Питере, и в Париже. Перед нами «Доннеллан классический»: лаконичный дизайн Ника Ормерода (на этот раз он состоит из двух рядов занавесей); пустая сцена с парой нужных по действию предметов; актеры, одетые в условно современные пиджаки; эпизоды, наплывающие друг на друга (персонажи первого еще на сцене, а второго уже вышли и разговаривают).

Доннеллан просто, последовательно и внятно, прямо по книжке, рассказывает историю. Рассказывает, ничего больше. Но в какой-то момент начинаешь понимать, что уже и это очень много.

Вряд ли вы недавно перечитывали «Цимбелина», да и я последний раз читала его в институте, хотите, расскажу сюжет? Начинается так: была у короля древней языческой Британии Цимбелина дочь Имогена, и хотел он выдать ее замуж за Клотена, сына своей второй красавицы жены. Но непослушная дочь вышла замуж за молодого, полного достоинств придворного Постума, с которым воспитывалась с детства. Подстрекаемый злой женой король посадил дочь под арест, а зятя отправил в изгнание. Королева обманом, под видом лекарства, вручает слуге Имогены яд, но бдительный врач приготовил его так, что он не убивает, но дает сон, похожий на смерть. Улавливаете?

Далее изгнанный в Италию Постум поспорил с каким-то плейбоем, что жена ему не изменит, и этот хлыщ, получив от принцессы отпор, привозит ревнивому мужу лжесвидетельства ее измены. Тут герой пишет слуге письмо с требованием убить изменницу и прислать ему доказательства ее смерти, но тот лишь разыгрывает смерть Имогены в лесу и отпускает девушку. Ясно, куда дело клонится?

Далее оказывается, что когда-то у короля Цимбелина было еще два сына, которых украли в младенчестве. Несправедливо изгнанный королем придворный, который двадцать лет назад их и украл, теперь воспитывает выросших юношей как своих сыновей в лесу, поближе к природе, подальше от злого мира. Туда и приходит Имогена, прямо как Белоснежка к гномам, но все не так просто -- героиня переодета мальчиком. В их пещере, плохо себя чувствуя, Имогена выпивает королевино снадобье. «Умершего» мальчика ее неузнанные братья оплакивают и хоронят. А рядом с ней они кладут обезглавленный труп Клотена, убитого ими за хамство (злодей отправился в погоню за Имогеной, переодевшись в платье Постума, уж не буду рассказывать почему, и некстати решил побахвалиться перед парнями своим происхождением). Ясное дело, очнувшись, девица думает, что рядом с ней убитый муж. Но в это время между Италией и Британией уже началась война, «мальчика», найденного около трупа, забирает себе в пажи римский военачальник, близкий друг Постума, но герой в это время... Рассказать еще или хватит? Там еще много.

Классические сказочные и литературные сюжеты громоздятся в этой пьесе друг на друга до самой последней минуты в таких количествах, что в какой-то момент думаешь: что он (в смысле, Шекспир) издевается над нами, что ли?

Неудивительно, что «Цимбелин» практически не ставят: в этой каше, которую иначе, чем постмодернистской, и назвать-то невозможно, сам черт ногу сломит. И то, что в спектакле Доннеллана сюжет, не теряя темпа, остается внятным и центростремительным, начинает выглядеть редким достоинством.

Так вот, поначалу, в первом акте, сюжет нам просто рассказывают. Английские артисты просто играют. Не как-нибудь особенно, но вполне достойно, и замечаешь, что буквально неделю назад видел, как в очень похожей роли коварной красотки королевы актриса из «Современника» извивалась, страстно дышала и задирала ноги выше головы. А тут актриса ног не показывает и говорит по-человечески, но выглядит не хуже. Впрочем, все это, конечно, домашние радости, и, самое главное, соскучившись, не уйти в антракте домой. Потому что во втором акте спектакль «Чик бай Джаул» являет настоящее доннеллановское обаяние, противиться которому невозможно.

И начинается оно с маленькой замурзанной Имогены в вязаной шапочке, совсем не похожей на энергичную принцессу в вишневом атласном платье. А потом появляются мальчишки-братья, два эдаких накачанных Маугли со смешными звериными повадками -- найдя Имогену, они ее трогательно обнюхивают, общупывают, прижимаются и вот-вот подерутся, как из-за самки. (Забавно, что весьма невзрачная в роли мальчика Имогена вызывает такое мгновенное и явно сексуально окрашенное участие у всех мужчин, какого не вызывала, будучи эффектной женщиной. Странно, конечно, называть это влечение гомосексуальным, но, с другой стороны, какое же оно еще?) Мальчишки хором как заученный урок твердят, что деньги -- грязь, весело, будто охотничью добычу, притаскивают окровавленную голову Клотена, с тарзаньими криками несутся воевать, увидев во дворце служанку, в восторге шлепают ее по заднице, а в финале, когда их хочет прижать к груди обнаружившийся отец-король, прячутся под мышками своего старика-воспитателя как испуганные щенки. Положительного очкарика Постума и отрицательного пижона Клотена в спектакле Доннеллана играет один актер (видимо, чтобы никто не удивлялся, что Имогена не опознала обезглавленное тело), и забавно смотреть, как хамоватый насмешник, лихо танцующий и поющий песенки в мальчиковой группе под дверями принцессы, лишь только надевает скучный светлый плащ клерка и очки, становится закомплексованным и склонным к самоедству интеллигентом.

То есть, в сущности, как всегда у Доннеллана, дело не в какой-то особенной трактовке или парадоксальном взгляде на классическую пьесу -- дело в хороших актерах, а еще в непосредственности и свежести чувств, которые обновляют и наши мысли об этом сюжете.

И когда ближе к концу упрямый Цимбелин расплакался, благословляя свою заново обретенную дочь с мужем, то вместе с ним захлюпал и засморкался весь зал. За что все мы и любим Доннеллана.



Источник: "Время новостей", № 116, 05.07.2007,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.