Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

19.06.2007 | Колонка

Оборона идентичности

Православие – единственная христианская конфессия, которая до сих пор не пытается избавиться от антииудаизма

Недавно горстка православных либералов – священников и мирян из России, Грузии, Греции и Италии – собрались в Иерусалиме и робко призвали собратьев по вере отказаться от антииудаизма. На призыв мало кто обратил внимание. Но стоило сообщению об этой встрече появиться на сайте Антидефамационной лиги, которая профессионально борется с антисемитизмом, как российские православные отреагировали на него весьма бурно. Мол, у иудеев самих рыльце в пушку: по сей день проклинают христиан в своих молитвах. И на крест плюют.

Кто б спорил – антихристианская полемика очевидна в ряде талмудических текстов, и к кресту после его специфического использования инквизицией у евреев не самое лучшее отношение. Но это никак не отменяет столь же очевидного факта православного антииудаизма. И полного нежелания православия что-то предпринять по этому поводу.

После Второй мировой войны в европейском христианстве поднялась волна раскаяния за то, что сотворили нацисты с евреями.

И протестанты, и католики признали, что христианский антииудаизм если не подготовил почву для расистского антисемитизма, то поспособствовал равнодушному отношению европейцев к массовому уничтожению евреев.

Или помог их самооправданию – что делать, «народ-богоубийца» в конце концов наказан Богом.

Либеральные протестанты сделали из этого грустные выводы: христианское учение нуждается не просто в чистке, пересмотрены должны быть сами постулаты веры. Консервативные католики нашли другое решение: христианам нельзя отказываться от сущностных вещей, достаточно избавиться от «теологии замещения». Суть ее такова: Церковь – это «Новый Израиль», следовательно, старый приказал долго жить, иудеи совершили непоправимую ошибку, не признав Христа, и Бог отвернулся от них навсегда. На Втором соборе Ватикан признал, что это не так: «Иудеи не должны быть представлены ни отверженными Богом, ни проклятыми». И заодно снял с них многовековое обвинение в богоубийстве. Ведь обвинить можно только того, кто сознает, что поднимает руку на Бога, а те соотечественники, которые обрекли Иисуса на распятие, как раз отказывали ему в этом. Когда христиане сделали первый шаг, начались подвижки и в иудаизме. Конечно, антихристианские настроения остаются, но крупные иудейские богословы делают встречные шаги. Декларация «Дабру Эмет» (иврит – «говорите правду») как раз об этом.

Все эти перемены остались практически незамеченными православием.

Дежурное объяснение: православие крайне консервативно по определению и трепетно относится к своему наследию. Антииудаизма же в этом наследии хоть отбавляй. Одно «Слово против иудеев» Иоанна Златоуста чего стоит. А в православном богослужении Страстной недели иудеи именуются «сонмищем богоубийц», и гнев Господен призывается на их головы. Неудивительно, что самые страшные еврейские погромы совершались в России после Пасхи.

Православный антииудаизм прошлого связан с конкретными историческими обстоятельствами. Юдофобские инвективы Златоуста – следствие межрелигиозных распрей в Антиохии IV столетия, где знаменитый проповедник отстаивал чистоту вероучения. Антиудаистские пассажи в литургии также связаны со временем ее создания, когда важно было подчеркнуть разрыв христианства с иудаизмом.

Современное православное богословие вполне отдает себе отчет в исторической обусловленности этих вещей и не настаивает на их незыблемости.

Избавиться от них достаточно просто, было бы желание. Католики же избавились, а ведь отнюдь не либералы.

Неспособность православия отказаться от антиудаистского наследия объясняется вовсе не богословским консерватизмом. Причина в другом. Православные церкви – церкви национальные. Вселенский характер христианства остается у них на втором плане, на первом – вера как способ национальной идентификации. Неслучайно наша РПЦ без устали подчеркивает: Россия – это православие.

Поэтому, в отличие от католицизма с его наднациональным сознанием, православие не желает отказываться от «богословия замещения».

Ведь такой отказ признает не только право иудаизма на полноценное существование (он не проклят Богом), но и глубинную корневую связь с ним самого христианства. А это пугает потерей религиозной и накрепко связанной с ней национальной идентичности. Нынешнее юдофобство – следствие смертельного испуга, отсюда его истерическая агрессивность. Вопли типа «сам дурак, пошто на крест плюешь» призваны этот испуг скрыть.

Антиудаизм сверху дает санкцию дремучему антисемитизму снизу и, в свою очередь, получает подпитку от него. Образовался порочный круг: антисемитские настроения в церкви не позволяют и помыслить о возможности преодоления антииудаизма, а тот усиливает антисемитизм. Возможность сослаться на авторитетные мнения Иоанна Златоуста и Григория Нисского греет сердца, полные ненависти к «синедриону демонов». В первые годы патриаршего служения Алексий II имел неосторожность обратиться к американским евреям с посланием «Мы должны быть едино с иудеями», где говорил о перспективах иудео-православного диалога. Что тут началось! Патриарха обвинили в жидомасонстве, вспомнили, что и фамилия у него нерусская – Ридигер, а в ряде приходов перестали поминать его во время службы. Руководство РПЦ так струсило, что с тех пор не позволяет себе и намеков на богословский диалог, обмениваясь с иудейскими лидерами казенными поздравлениями и туманными уверениями в дружбе.

По мере наступления глобализации национализм православных церквей растет Они свято верят в то, что являются последним оплотом народного духа, который безжалостно унижается и уничтожается духом космополитизма.

Страх потери идентичности усиливается. Так что порочный круг антииудаизма и антисемитизма вряд ли будет разорван в ближайшем будущем. Тем более в России, где широкие народные массы прекрасно помнят, кто такие на самом деле «безродные космополиты».  



Источник: Газета.RU, 18.06.07,








Рекомендованные материалы



МРП

Все крепнет ощущение, что многие, очень многие испытывают настоящую эйфорию по поводу того, что им вполне официально, на самом высоком уровне, разрешили появляться на публике без штанов и гулко издавать нижние звуки за праздничным столом.


Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.