Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

15.04.2007 | Колонка / Общество

Московское побоище

В столице прошла репетиция не революции, но военного переворота

Те, кому не нравится «Другая Россия», уже поспешили объявить о том, что властям удалось сорвать в Москве «Марш несогласных». Не удалось, мол, оппозиционерам продемонстрировать свою силу, пройти, как они обещали, от Пушкинской до Тургеневской. Одним словом, репетиция революции не получилась.

Я с этим совершенно не согласен. Хотя бы потому, что прошел вместе с моими товарищами значительную часть пути.

Я видел, как дюжие омоновцы колотили мальчишек дубинками на Пушкинской площади. Видел, как милицейские спецназовцы, сбив с ног демонстрантов, волокли их по асфальту Рождественского бульвара. Поэтому я утверждаю: если репетиция и происходила, то совсем не революции. Мы были невольными участниками успешной репетиции военного переворота.

Судите сами. В мирное время, без объявления чрезвычайного положения, без решений законодательных органов центр столицы страны, претендующей на роль великой державы, находился в полном и никем не контролируемом распоряжении милицейских начальников. По собственной воле они делили наш город на зоны ответственности. По собственному произволу они запрещали жителям Москвы доступ на отдельные ее территории. Так, была перегорожена вся Пушкинская площадь и Бульварное кольцо. Силовикам было позволено осуществлять превентивные аресты. Мои друзья Гарри Каспаров, Александр Рыклин, Сергей Пархоменко были схвачены по наводке сотрудников в штатском просто потому, что являются известными людьми. Слава богу, их после долгих проволочек повезли в суд, а не на стадион... Точно так же под надуманными предлогами задерживали иногородних активистов «Другой России». В российской столице перестали действовать российские же законы.

Одуревший от страха перед оранжевой революцией Кремль легко отдал власть силовикам, которые распорядились ею в соответствии с собственными инстинктами.

Растоптанная, валявшаяся в грязи Конституция (ею наивные демонстранты пытались защититься от зверевших на глазах омоновцев) – является самым точным символом сегодняшнего дня.

Что это, если не репетиция военного переворота?

Мирные люди по определению не могут противостоять откормленной и натренированной (за их же, замечу, деньги) военной силе. Подозреваю, если бы власти использовали танки и пулеметы, подавить "Марш несогласных" получилось бы еще ловчее. Разумеется, у протестующих граждан нет навыков оперативной деятельности, и посему их планы совсем нетрудно раскрыть. Оппозиция, смешно сказать, пытается действовать в рамках закона. Того самого, который стал игрушкой в руках властей.

Однако означает ли это, что оппозиция обречена на поражение? Совсем нет. Если устроители побоища имели целью испугать потенциальных участников «Другой России», то они достигли противоположенного результата. Любой нормальный человек, который прошел через это, надолго сохранит чувство ненависти к системе власти, которая провоцирует подобное. Власть, которая способна общаться с инакомыслящими лишь посредством полицейских дубинок, демонстрирует свою слабость. Даже если собрать всех омоновцев России, их число конечно. А в Москве живут несколько миллионов человек. То, что многие из москвичей, даже не будучи участниками «Марша несогласных», а просто наблюдая за расправой, испытали сегодня настоящее омерзение по отношению к путинскому режиму, внушает надежду. Как ни парадоксально это звучит, именно сегодня у меня появилась чувство, что нынешний режим обречен. Несмотря на все свои спецназы, ОМОНы и автозаки. Я видел лица мальчишек, вместе с которыми я шел московскими переулками, пытаясь обойти милицейские заслоны. Это хорошие лица, они сильно отличаются от физиономий балбесов, которых свозят на имитационные мероприятия «Молодой гвардии». Власть, которая превращает этих мальчишек во врагов, обречена.



Источник: "Ежедневный журнал", 14 апреля 2007 года,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.