Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

12.02.2007 | Колонка

Почему Госдума — не парламент

Реальная жизнь иногда складывается покруче любого остросюжетного романа

Не мной замечено, что реальная жизнь иногда складывается покруче любого остросюжетного романа. Позавчера на «Эхе Москвы» вместе с известным военным экспертом генералом Эдуардом Воробьевым и депутатом Госдумы Геннадием Гудковым я обсуждал проблемы дедовщины в российской армии. В ходе дискуссии я задал вполне невинный вопрос, о том, почему бы Государственной думе не воспользоваться своим правом парламентского контроля над Вооруженными силами. Геннадий Гудков отреагировал чрезвычайно искренне и непосредственно: «Не могу не подколоть Александра. Вы всерьез уверены, Александр, что у нас есть в стране парламент, наделенный полномочиями, или прикалываетесь?» После этого откровения говорить о сколько-нибудь серьезном решении любой проблемы Вооруженных сил, уже не приходилось.

И надо же так случиться, что как раз на следующий день министр обороны Сергей Иванов докладывал парламенту о перевооружении Вооруженных сил, а заодно и об их нынешнем блестящем состоянии.

Дабы депутатам сразу было понятно, сколько хорошего сделал Сергей Борисович для армии, министр обороны сравнил нынешнее положение с тем, что было в 2001 году, когда Иванов возглавил военное ведомство. Тогда – для войны в Чечне нужно было напрягаться всем Вооруженным силам, сегодня – для проведения подобной операции достаточно сил одного военного округа. Тогда – все деньги расходовались исключительно для выживания Вооруженных сил, сегодня – новая военная техника поступает на вооружение армии, которая денно и нощно занимается боевой подготовкой. Даже непонятно, почему в такой замечательной армии еще случаются прискорбные случаи дедовщины, вроде истории с рядовым Андреем Сычевым. Но и это ничего, утверждает министр, ведь бывшему солдату будет назначена пенсия после «полной реабилитации». Честное слово, получается, что Сергей Борисович всерьез уверен в собственных сверхъестественных способностях. Мало того, что, благодаря этим способностям, цены на нефть выросли в пять раз, что позволило в три с половиной раза увеличить оборонный бюджет. Иванов еще обладает способностью обеспечить полную реабилитацию юноши, у которого ампутированы ноги и гениталии.

Депутаты вели себя точно, как статисты в заранее поставленном спектакле. Владимир Вольфович мерил разные каски.

Бывший губернатор Кондратенко спрашивал «опытного чекиста» Иванова не было ли иностранного заговора в развале армии в 90-е годы. Кто-то уже успел объявить министра кандидатом в президенты. На фоне этого парада юродивых Сергей Борисович выглядел на редкость разумным и вменяемым человеком.

Между тем, вполне содержательное выступление министра оставляло немало вопросов. Вот Иванов рассказывает о структуре и составе ядерной триады к 2015 году: «...поставить на боевое дежурство 34 шахтные пусковые установки и командных пункта, а также 66 грунтовых подвижных комплексов «Тополь-М» (на самом деле Иванов сказал, что таких комплексов будет больше 50, но официальная стенограмма предпочла уточнить);

– иметь в составе ВВС 50 стратегических ракетоносцев (Ту-160, Ту-95 МС);

– развернуть серийное строительство и планово вводить в состав флота ракетные подводные лодки стратегического назначения проекта 955/955А».

Если бы Госдума была парламентом, там наверняка нашелся бы хоть один человек, который поинтересовался бы у министра, а как, собственно говоря, обстоят дела с поддержанием паритета с США

(не то, чтобы я лично считал это необходимым. Просто поддержание паритета неоднократно называлось одной из важнейших государственных задач). Из представленных Ивановым данных со всей очевидностью следует: даже если устанавливать на «Тополь–М» по пять боеголовок, даже если удастся развернуть морскую ракету «Булава» (испытания которой три раза подряд заканчиваются неудачей), к 2015 году едва-едва удастся удержать уровень в 1700 боеголовок. Между тем, для сохранения паритета Россия должна иметь такое количество и к концу 2011 года. Если бы Кремль решил отказаться от поддержания ядерного равновесия с США, это было бы революционным шагом в нашей военной стратегии, который ставит под вопрос искренность всех разговоров о необходимости «дать адекватный, но ассиметричный» ответ на развертывание американской системы противоракетной обороны. Но ни один из депутатов не задал на сей счет вопросов.

Сергей Иванов рассказал и о реализации федеральной программы о частичном переводе Вооруженных сил на контракт. По его словам, уже сейчас контрактниками укомплектованы более 60 соединений и воинских частей. В них, по словам Иванова, на сегодняшний день проходят службу порядка 78 тысяч солдат и сержантов. К концу этого года контрактными, обещает министр, станут еще 20 воинских коллективов, а это еще 47 тысяч должностей солдат и сержантов.

И опять-таки среди думцев не нашлось ни одного человека, который задал бы очень простой вопрос: почему почти 40 процентов программы будет реализовано в ее последний год?

(О том, что начальник генштаба Юрий Балуевский фактически признал, что в 2006-ом эта программа была практически сорвана, депутатам знать необязательно). Ответ очевиден: в первые годы реализации программы Минобороны ее саботировало, а теперь пытается достичь указанный результат с помощью приписок и штурмовщины.

Таких естественных, напрашивающихся вопросов можно задать Иванову добрый десяток. Не было задано ни одного, хотя среди думцев немало сведущих в военном деле людей. Почему? Просто Дума – не парламент.



Источник: "Ежедневный Журнал", 08.02.2007,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.