Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

08.02.2007 | Колонка

Свобода запрета

Европа сделала выводы из "карикатурного скандала"

На последней сессии Парламентской ассамблеи Совета Европы принята резолюция «Об угрозе жизни и свободе выражения мнения журналистов». Среди многого другого в ней говорится об опасности, которой подвергаются журналисты со стороны религиозных фанатиков. Один из разработчиков документа Эндрю Макинтош в отдельном комментарии специально подчеркнул, что резолюция не ставит задачу разобраться в противоречиях между свободой слова и уважением к религиозным верованиям. Этому посвящен другой документ ПАСЕ, принятый летом прошлого года, и нынешний лишь учитывает его выводы. Однако именно религиозная составляющая вызвала критику российской делегации. Председатель комитета Госдумы по международным делам Константин Косачев прямо заявил, что Европа не сделала вывода из «карикатурного скандала». Иными словами, не уважает чувства верующих и не ограждает их от наглых нападок со стороны пишущей братии.

Между тем резолюция свидетельствует об обратном – выводы из случившегося сделаны. В третьем ее параграфе говорится о том, что журналисты имеют право «подвергать сомнению религиозные догматы и практики». Но уже в следующем напоминается, что «демократия обретает смысл лишь в том случае, если свобода выражения мнения и свобода религии идут рука об руку». И далее: «В европейских демократиях не должно быть места угрозам и проявлениям насилия со ссылкой на любую религию в отношении мнений, выраженных в словах, речах или зрительных образах». Сказано совершенно ясно – в цивилизованном обществе верующие не должны угрожать жизни людей, осмелившихся подвергнуть критике их убеждения. Скажем, прошлой осенью философ Робер Редекер опубликовал в «Фигаро» острую полемическую статью об исламе и в ответ стал получать письма с угрозами убийства. Нормально ли это? Конечно, нет.

Резолюция безоговорочно утверждает ценность человеческой жизни. Но при этом признает, что свобода религии имеет не меньшее значение, чем свобода слова, и не следует их противопоставлять.

Почему же россияне восприняли столь очевидную вещь негативно?

Вспомним, какие отголоски имел в России «карикатурный скандал», который разгорелся год назад. У нас мигом попытались закрыть пару газет, которые рискнули перепечатать карикатуры на пророка Мухаммеда. А заодно издание, которое поместило и вовсе невинный шарж на религиозную тему. Тем временем острые европейские разногласия, вызванные скандалом, вылились в принятие ПАСЕ резолюции «О свободе выражения мнения и уважении к религиозным верованиям» от 28 июня 2006 г., на которую ссылается Эндрю Макинтош.

Суть документа в том, что ограничивать свободу слова в угоду «растущей чувствительности ряда религиозных групп» нельзя. Такой запрет противоречит Европейской конвенции по правам человека. Но не в меньшей мере противоречит ей и язык вражды, направленный против любой религиозной общины. Дополнительную сложность привносит то, что в разных европейских странах существует свое понимание, в какой мере допустимо критиковать религию. Значит ли это, что ситуация тупиковая? Нет, не значит, утверждает резолюция. Разрешить ее можно путем общественных и профессиональных дебатов. Такие дебаты следует проводить как в национальных парламентах, так и внутри религиозных общин. Полезную роль сыграет и диалог между разными религиями. Он поможет им выработать общие правила толерантного поведения в демократическом обществе. И, наконец, журналистскому сообществу, для которого свобода слова – хлеб насущный, необходимо не только обсуждать эти проблемы, но и создавать механизмы саморегуляции, повышающие ответственность за свободно сказанное слово. Главное же, представители различных групп и сообществ не должны замыкаться в себе, успех диалога определяется его многосторонним характером. Ростки согласия пробиваются снизу.

Выводы, сделанные из скандала в России, строились на совершенно иной логике. Коли свобода слова и свобода религии вступили в схватку друг с другом, добиться мира можно только путем запрета сверху, так оно будет надежнее. Поскольку из двух зол лучше выбрать меньшее, ограничим свободу слова. Обходились мы без этой свободы раньше, обойдемся и теперь. От нее один вред. Вот этой логикой и объясняется негативная реакция российской делегации на нынешний документ ПАСЕ.

Неумение и нежелание строить общественную жизнь на диалоге роднит нас с китайскими соседями. Недавно те решили не обижать религиозные чувства 18 миллионов мусульман и запретили показывать по национальному телевидению изображение свиньи, животного по исламским понятиям нечистого. Живи мы в Китае, детям пришлось бы забыть о своем любимом Хрюше. Правда, свиней на китайском телеэкране развелось в последнее время немерено – как никак год Кабана по буддийскому календарю. Одни рекламные ролики стали спешно заменять другими. Но запрет на показ свиней нисколько не отменил преследований, которым подвергаются мусульмане-уйгуры. Их обвиняют в самом страшном по китайским меркам грехе – сепаратизме – и держат в ежовых рукавицах. С точки зрения пекинских властей, между запретом на хрюшек в телевизоре и усилением гонений на мусульман в Синьцзяне нет никакого противоречия: своих следует держать в страхе, чтобы чужие боялись, и наоборот.

В этом основное различие между культурой диалога и культурой запрета. Первая пытается снять конфликт, вынося его на всеобщее обсуждение. Вторая – путем принудительного ограничения одной из сторон. А еще лучше – обеих сразу.

И верно, чтобы на сто процентов избежать ссоры между верующими и их обидчиками, надо запретить как свободу слова, так и свободу религии. И наступят тишь и благодать. Правда, может возникнуть одна проблема – неприязнь из взаимной станет общей и переадресуется самой власти.  



Источник: Газета.RU, 05.02.07,








Рекомендованные материалы



Норма и геноцид

Нормальным обществом я называю то, где многочисленные и неизбежные проблемы, глупости, подлости, ложь называются проблемами, глупостями, подлостями и ложью, а не становятся объектами национальной гордости и признаками самобытности.


Свобода мелкими глотками

Урок фестиваля 57-го года — это очередной урок того, что свобода не абсолютное понятие. Что свобода осязаема лишь в контексте несвободы. Что она, вроде как и материя, дается нам лишь в наших ощущениях. Что свобода — это всего лишь ощущение свободы и не более того. А оно, это ощущение, было тогда. Нам не дали свободу, нам лишь показали ее сквозь дырку в занавеске.