Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

27.12.2006 | Колонка

Суверенное православие

Укрепление вертикали власти РПЦ негативно сказывается на религиозной жизни страны

Россия – страна религиозного многообразия. Однако наиболее крупные события в ее религиозной жизни так или иначе связаны с Русской православной церковью – самой большой и влиятельной религиозной организацией страны, активность которой постоянно усиливается. Это и объединение с Русской православной церковью за границей (РПЦЗ), непростые отношения с протестантами, лоббирование курса православной культуры в школах и института военных священников, создание альтернативной концепции прав человека и многое, многое другое. В прошедшем году стало очевидно, что речь идет о повсеместном укреплении церкви как организации в тесном союзе с властями предержащими.

РПЦ методично выстраивает собственную вертикаль власти, создает такую административную структуру, которая могла бы исправно выполнять свои функции, не брезгуя при этом и силовым давлением.

Государство укрепляет «суверенную демократию», церковь – «суверенное православие». Логика общая: вначале построим дом, а потом заселим его послушными людьми, потому что мы лучше знаем, что этим людям нужно.

Эта тенденция не может не влиять на положение дел внутри православия, прежде всего в вопросе его объединения. После революции часть православной церкви оказалась за рубежом и обособилась там. Это Русская православная церковь за границей, которая управляется собственным синодом, и Архиепископия русских православных церквей в Западной Европе, которая находится под амофором Вселенского патриарха в Константинополе. Объединение с РПЦЗ на подходе, подписание акта о каноническом общении планируется на май 2007 года. С архиепископией ничего не вышло, более того, разразился скандал с собором в Ницце, на который Московская патриархия заявила свои права. Хуже того, под Константинополь ушла значительная часть Сурожской епархии РПЦ. Эта епархия в Великобритании – дело рук великого православного подвижника, покойного митрополита Антония. И те, кто унаследовали его дело, не пожелали встраиваться во властную вертикаль Москвы, резко ограничивающую их права. Как не пожелала и сходная по духу архиепископия. Да и от РПЦЗ в ходе объединения откололась значительная часть. Жесткая объединительная политика оказалась чревата расколами.

"Суверенное православие" рассматривает Россию как свою наследную вотчину.

Любые миссионерские успехи других конфессий воспринимаются как посягательства на «каноническую территорию» и прозелитизм. Несколько лет РПЦ резко конфликтовало на этой почве с Ватиканом, но в прошедшем году в отношениях наметилось потепление. Российские католики не представляют опасности для РПЦ ввиду своей малочисленности, а вот секулярные тенденции в обществе представляют. На почве совместного неприятия этих тенденций и стало возможным некоторое сближение с Ватиканом. Однако даже весьма консервативный Бенедикт XVI делает различие между плохим и хорошим секуляризмом, имея в виду под последним принцип отделения церкви от государства. Для РПЦ хорошего секуляризма нет, сближение с государством – ее главная цель. Кроме того, Московскому патриархату хотелось бы занять в диалоге с католицизмом лидирующее положение среди других православных церквей, но Ватикан уделяет не меньшее внимание Вселенскому патриарху, с которым папа недавно встречался в Стамбуле и с которым у Москвы неважные отношения. Ведь именно под его юрисдикцию уходят те, кому не по пути с РПЦ.

А вот ряд протестантских церквей, прежде всего пятидесятники, являются серьезными конкурентами отечественного православия. Они весьма успешно миссионерствуют в России, особенно на юге и в Сибири. Не в силах сдержать этот натиск, РПЦ всячески подчеркивает, что протестантизм не традиционен для России, а некоторым пятидесятническим церквам отказывает и в праве называться протестантскими, зачисляя их в ряды общественно опасных сект. Но проку от этого мало, и успехи протестантизма свидетельствуют: индивидуализм западного толка востребован в условиях рыночных отношений.

В отличие от протестантизма ислам нельзя назвать не традиционной для России религией. Если с европейской культурой отношения у него сложные, в России культурная интеграция мусульман проходит менее конфликтно. Кроме того, официальные лидеры российского ислама сами боятся радикальных тенденций (носители которых посягают на их авторитет) и охотно сотрудничают с властями в их пресечении. Но с РПЦ трения все же возникают. И причина их в соперничестве за благожелательное внимание властей.

Резкая активизация РПЦ в социокультурной сфере привела к росту оппозиции в интеллигентской среде.

Общие рассуждения о роли православия в российской истории не вызывали отторжения, но, когда они сменились конкретными действиями, оказалось, что это не устраивает многих. Попытки введения курса православной культуры в школе, создания института армейских священников и выдвижение альтернативной концепции прав человека воспринимаются как симптомы клерикализации общества.

Строительство «церковной вертикали», национальная обособленность и сближение с государством разительно отличаются от тенденций, характерных для религиозной жизни западного мира. Там, напротив, усиливаются демократические формы управления (причем не только в протестантизме, но и в католичестве) и происходит «развод» с государством у тех церквей, где этот процесс несколько задержался. Так в 2000 г. случилось в Лютеранской церкви Швеции, а в декабре этого года аналогичное решение принял синод Лютеранской церкви Норвегии.

Особый путь РПЦ вряд ли принесет положительные плоды. Ее претензия на создание «суверенного православия» неизбежно ведет к обострению отношений с другими религиями и конфессиями, а попытка навязать обществу свои идеалы воспринимается его активной частью как диктат и вызывает противодействие. Да и самой РПЦ все это не сулит ничего хорошего.

Увлекшись администрированием, она рискует растерять паству. Дом выстроят, а он останется пустым, ведь церковь – это люди, а не безличная властная структура.

Сближение с государством сулит не только привилегии, но и опасную зависимость от светской власти, которая может резонно решить, что две вертикали ей ни к чему. И прощай суверенитет. 



Источник: Газета.Ru, 25.12.06,








Рекомендованные материалы



О всемирной забивчивости

Среди обильно размножившихся языковых мутантов последнего времени, среди потенциальных экспонатов языковой кунсткамеры вполне достойное место стало занимать чудовищное слово «забивака». Наткнувшись на него где-то, я почти что вздрогнул, потому что вспомнил, что, когда мне было года два с половиной, я именно таким образом к бурной радости родителей и соседей обозначал молоток.


Военно-воздушная дипломатия

Чтобы выйти из международной изоляции, вызванной аннексией Крыма и войной на Донбассе? Для демонстрации амбиций великой державы? Все гораздо проще. Сирийская операция понадобилась, чтобы втюхать Турции отечественные вооружения.