Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

27.12.2006 | Колонка

Суверенное православие

Укрепление вертикали власти РПЦ негативно сказывается на религиозной жизни страны

Россия – страна религиозного многообразия. Однако наиболее крупные события в ее религиозной жизни так или иначе связаны с Русской православной церковью – самой большой и влиятельной религиозной организацией страны, активность которой постоянно усиливается. Это и объединение с Русской православной церковью за границей (РПЦЗ), непростые отношения с протестантами, лоббирование курса православной культуры в школах и института военных священников, создание альтернативной концепции прав человека и многое, многое другое. В прошедшем году стало очевидно, что речь идет о повсеместном укреплении церкви как организации в тесном союзе с властями предержащими.

РПЦ методично выстраивает собственную вертикаль власти, создает такую административную структуру, которая могла бы исправно выполнять свои функции, не брезгуя при этом и силовым давлением.

Государство укрепляет «суверенную демократию», церковь – «суверенное православие». Логика общая: вначале построим дом, а потом заселим его послушными людьми, потому что мы лучше знаем, что этим людям нужно.

Эта тенденция не может не влиять на положение дел внутри православия, прежде всего в вопросе его объединения. После революции часть православной церкви оказалась за рубежом и обособилась там. Это Русская православная церковь за границей, которая управляется собственным синодом, и Архиепископия русских православных церквей в Западной Европе, которая находится под амофором Вселенского патриарха в Константинополе. Объединение с РПЦЗ на подходе, подписание акта о каноническом общении планируется на май 2007 года. С архиепископией ничего не вышло, более того, разразился скандал с собором в Ницце, на который Московская патриархия заявила свои права. Хуже того, под Константинополь ушла значительная часть Сурожской епархии РПЦ. Эта епархия в Великобритании – дело рук великого православного подвижника, покойного митрополита Антония. И те, кто унаследовали его дело, не пожелали встраиваться во властную вертикаль Москвы, резко ограничивающую их права. Как не пожелала и сходная по духу архиепископия. Да и от РПЦЗ в ходе объединения откололась значительная часть. Жесткая объединительная политика оказалась чревата расколами.

"Суверенное православие" рассматривает Россию как свою наследную вотчину.

Любые миссионерские успехи других конфессий воспринимаются как посягательства на «каноническую территорию» и прозелитизм. Несколько лет РПЦ резко конфликтовало на этой почве с Ватиканом, но в прошедшем году в отношениях наметилось потепление. Российские католики не представляют опасности для РПЦ ввиду своей малочисленности, а вот секулярные тенденции в обществе представляют. На почве совместного неприятия этих тенденций и стало возможным некоторое сближение с Ватиканом. Однако даже весьма консервативный Бенедикт XVI делает различие между плохим и хорошим секуляризмом, имея в виду под последним принцип отделения церкви от государства. Для РПЦ хорошего секуляризма нет, сближение с государством – ее главная цель. Кроме того, Московскому патриархату хотелось бы занять в диалоге с католицизмом лидирующее положение среди других православных церквей, но Ватикан уделяет не меньшее внимание Вселенскому патриарху, с которым папа недавно встречался в Стамбуле и с которым у Москвы неважные отношения. Ведь именно под его юрисдикцию уходят те, кому не по пути с РПЦ.

А вот ряд протестантских церквей, прежде всего пятидесятники, являются серьезными конкурентами отечественного православия. Они весьма успешно миссионерствуют в России, особенно на юге и в Сибири. Не в силах сдержать этот натиск, РПЦ всячески подчеркивает, что протестантизм не традиционен для России, а некоторым пятидесятническим церквам отказывает и в праве называться протестантскими, зачисляя их в ряды общественно опасных сект. Но проку от этого мало, и успехи протестантизма свидетельствуют: индивидуализм западного толка востребован в условиях рыночных отношений.

В отличие от протестантизма ислам нельзя назвать не традиционной для России религией. Если с европейской культурой отношения у него сложные, в России культурная интеграция мусульман проходит менее конфликтно. Кроме того, официальные лидеры российского ислама сами боятся радикальных тенденций (носители которых посягают на их авторитет) и охотно сотрудничают с властями в их пресечении. Но с РПЦ трения все же возникают. И причина их в соперничестве за благожелательное внимание властей.

Резкая активизация РПЦ в социокультурной сфере привела к росту оппозиции в интеллигентской среде.

Общие рассуждения о роли православия в российской истории не вызывали отторжения, но, когда они сменились конкретными действиями, оказалось, что это не устраивает многих. Попытки введения курса православной культуры в школе, создания института армейских священников и выдвижение альтернативной концепции прав человека воспринимаются как симптомы клерикализации общества.

Строительство «церковной вертикали», национальная обособленность и сближение с государством разительно отличаются от тенденций, характерных для религиозной жизни западного мира. Там, напротив, усиливаются демократические формы управления (причем не только в протестантизме, но и в католичестве) и происходит «развод» с государством у тех церквей, где этот процесс несколько задержался. Так в 2000 г. случилось в Лютеранской церкви Швеции, а в декабре этого года аналогичное решение принял синод Лютеранской церкви Норвегии.

Особый путь РПЦ вряд ли принесет положительные плоды. Ее претензия на создание «суверенного православия» неизбежно ведет к обострению отношений с другими религиями и конфессиями, а попытка навязать обществу свои идеалы воспринимается его активной частью как диктат и вызывает противодействие. Да и самой РПЦ все это не сулит ничего хорошего.

Увлекшись администрированием, она рискует растерять паству. Дом выстроят, а он останется пустым, ведь церковь – это люди, а не безличная властная структура.

Сближение с государством сулит не только привилегии, но и опасную зависимость от светской власти, которая может резонно решить, что две вертикали ей ни к чему. И прощай суверенитет. 



Источник: Газета.Ru, 25.12.06,








Рекомендованные материалы



«Мы мечтали, чтобы скорее была война»

Говорят, что такого не было еще. Что такое наблюдается впервые после окончания войны. Что выросло первое поколение, совсем не боящееся войны. Что лозунг «Лишь бы не было войны», долгое время служивший знаком народного долготерпения и, в то же время, девизом неявного низового пацифизма, уже вовсе не работает.


Полицейский реванш и его последствия

Власть воспользовалась тем, что москвичи, не удовлетворившись освобождением Голунова, попытались пройти по московским улицам, чтобы напомнить о многочисленных репрессированных по приказу властей — от Алексея Пичугина, который фактически остается заложником по делу ЮКОСа, до карельского правозащитника Юрия Дмитриева, которому упорно шьют дело по выдуманному обвинению в педофилии.