Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

04.12.2006 | Театр

Заводские сны

Фестиваль NET показал два спектакля в цехах бывших фабрик

Нынешний фестиваль NET сосредоточился на невербальном театре, который, как выясняется,  более других склонен к неожиданностям. Пожалуй, самыми непривычными для нас были два представления в программе: французская «Кода» и английское «Не огладывайся», к тому же, оба они проходили в помещениях бывших фабрик, сегодня превратившихся в культурные центры. И в том, и в другом случае, огромные необжитые заводские цеха становились главными участниками спектаклей.

«Театр дю Радо» («Театр-Плот») из города Лен Мане в западной Франции уже двадцать лет играет в огромном ангаре бывших гаражей «Рено».  В Москве  ему предложили играть на «Винзаводе» - краснокирпичном заводском здании в районе Курской.

Руководитель «Театра дю Радо» – и постановщик, и художник  спектаклей Франсуа Танги - сочиняет представления с невероятно сложно меняющимся пространством, представления, полные музыки и слов, которые не обязательно понимать, завораживающие и загадочные.  При этом сам автор говорит: «То, что вы видите на сцене, не есть код к чему-то невидимому. То, что вы увидели, есть именно то, что вам предлагалось увидеть…». Но не пытаться каким-то образом объяснить себе, что происходит на сцене, невозможно. Хотя, вероятно, каждый тут видит свое.

Для меня «Кода» - осуществившийся сон о том, как я потерялась огромном, гулком и захламленном чреве театра, где гудит механизм поворотного круга, свалена какая-то не использующаяся мебель  и осветительные приборы, а актеры, уже в костюмах, на пути со на сцену, останавливаются, чтобы пройти еще раз свои монологи.

На сцене полутьма, свет прорезает ее полосой, будто где-то открыта дверь, да освещен «карман» в самой глубине. Там, вдалеке, и появляются первые странные фигуры – не то мужчины, не то женщины, - в белых длинных юбках, пиджаках и шляпах. Кажется, все-таки мужчины. Это актеры – андрогины театра. Я всегда столбенела, когда они проносились мимо по дороге к сцене, с густо накрашенными лицами, в причудливых одеждах, вдруг останавливаясь и начиная принимать позы перед первым же зеркалом. Издалека глухо доносится Верди – оркестр, голоса. Видимо это оперный театр.

Первые сцены «Коды» - это сплошные монологи: и Кафка, и Арто, и Гельдерлин, но ничего конкретного, только туманные обрывки. Женщина с высокой прической, в длинном платье торжественно что-то декламирует, расхаживая между досками и приборами. Голос ее то слышен, то заглушен далекими ариями. Вдруг все затанцевали – мужчина закружил портновский манекен, потом подхватил актрису. Появилось сразу много народу, загомонили наперебой и тут же все исчезли, видно, ушли на сцену.

Пространство все время меняется, двигаются щиты - отбрасывает блики прозрачная полиэтиленовая стена, что-то спускается сверху, обнажается угол с обоями в цветочек – наверное сюда задвигают унесенные со сцены декорации.  От этого постоянно меняется свет – рассеянные лучи то доходят почти до темной авансцены, то едва проникают в узкую щель в глубине и видны лишь черные силуэты.

Настолько богатого, сложно построенного пространства (мизансцены в котором никогда не строятся банально вдоль авансцены, а только в глубину и наискось), так изысканно и прихотливо сочиненного света, мне, пожалуй, не приходилось видеть. Плюс - густая звуковая среда – то накатывающаяся, то отступающая, с повторами и перебивками.

На сцене несколько металлических рамок на колесах, какие обычно используются для передвижных фотовыставок в театральных фойе. Но сейчас рамки пусты и оттого все, что мы видим сквозь них, кажется готовыми картинами. Музыка гремит. И страшно, и торжественно. На авансцене за столом сидит старый актер и что-то неслышно бормочет. Кусок ткани, свесившийся со стола, трепещет от сквозняка. Проходят люди во фраках и цилиндрах, женщины в вечернем. Вдруг сбоку широкой полосой упал дневной свет - наверное, открыли окно и все перестало быть таинственным. Вошла женщина в сегодняшнем платье в цветочек, заговорила с человеком сидящим за столом, и, продолжая говорить, задрала ногу на стол. Обычная история – артистки делают растяжки даже стоя в буфете. Какие-то люди уже в брюках стали двигать большой прожектор, бьющий прямо в зал. Потом все ушли, закрыли двери и на темной сцене остался только этот постепенно гаснущий прожектор. А музыка с далекой сцены продолжала греметь.

«Не оглядывайся» брайтонского театра «dreamthinkspeak», (его показывали в помещении центра «ПRОЕКТ FАБРИКА», расположенном в бывшей фабрике технических бумаг «Октябрь»), в некотором смысле – антипод французской «Коде». Спектакль-путешествие, объявляющий своим сюжетом миф об Орфее и Эвридике, сделан простодушно и трогательно, как детская страшилка. И более всего напоминает замечательный диснейлендовский аттракцион «Дом с привидениями».

Спектакль начинается в холодном заводском подвале, откуда каждый 15 минут зрителей по трое отправляют в путешествие по загробному царству. В пути по огромным темным цехам и гремучим железным лестницам  «тройки» получают мрачные наставления и билеты с номерами, встречают молчаливых людей в черных фраках и цилиндрах - они указывают фонариками дорогу, двигаются медленно и говорят загробными голосами (это артисты театральной студии «Новый факультет»). Зрители в сладком ужасе жмутся друг другу в закрытых черных комнатах, где слышится чье-то шуршание и храп, проходят мимо лежащего на столе трупа невесты, видят гроб в глубокой открытой могиле, встречают видео, где труп девушки в белом платье плывет в лодке с теми же фрачными гребцами и Хароном в темных очках, чувствуют себя в могиле, когда замечают, что потолок над головой стеклянный, а над ним человек читает молитву и бросает гвоздики. 

NET позиционировал этот спектакль, как соединение театра с современным искусством – видеоартом, перформингом, инсталляциями. Но, как ни говори, что нынешнее искусство тяготеет к аттракциону, спектакль «Не оглядывайся» тут не при чем. Впрочем, и к театру он имеет весьма косвенное отношение, если, конечно, не считать театром последовательное разворачивание перед зрителем все новых пространств и чередование «картинок».

Тут были и подсвеченные  живые фигуры за стеклом, и макеты опустевших зданий, и девушка в белом, сеющая муку над маленьким заснеженным городом, и скрипач, играющий грустное, и очередной «черный человек», отрезающий бумагорезкой по одному имени от длинного списка фамилий. (Это, видимо, очередь на смерть, а в списке можно найти и свое имя). Финалом путешествия оказывается совершенно пустой зал, сплошь уставленный горящими свечами – это очень красиво. Но, честно говоря,  во всем этом пути ничего страшнее, мертвее и красивее, чем сама опустевшая фабрика «Октябрь» - не было. И уже ради этого стоило устраивать этот аттракцион.

Кстати, директор NETа, Евгения Шерменева, рассказывала, что после первого же спектакля в кассу фестиваля пошли звонки от зрителей, ничего не знающих ни о новом европейском театре, ни о мифе об Орфее. Они все спрашивали: а на «дом с привидениями» билеты есть?



Источник: "Время новостей", №223, 4.12.2006,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
16.10.2019
Театр

Знак тишины

Самый русский герой, Иван-дурак, отправляется за правдой в путешествие-испытание. Его нескончаемая дорога – узкая длинная игровая площадка, на обочинах которой расположились зрители. Череда эпизодов-встреч с героями русских мифов превращается в хоровод человеческих характеров. Вместо давно заштампованных сказочных образов автор показывает живых людей.

02.08.2019
Театр

Семь из двадцати двух

Чеховский фестиваль – один из самых длинных у нас, нечего и надеяться увидеть все. Так что сначала составляешь список самого желанного, а потом высчитываешь, на что попасть действительно удастся. У меня получилось семь спектаклей.