Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

25.10.2006 | Театр

Смерть через клизму

Спектакль знаменитой The Wooster Group оказался странным зрелищем, сочетающим хай-тек и клизмы

Всякий знает, что в Америке театра нет (Бродвей, понятное дело, не считается). Театра, как мы его понимаем – искусства высокого, изощренного и так далее.  Есть театры протестные, шестидесятнические – вроде Ливинг-театра или «Хлеба и кукол», но это другой коленкор. Есть театры при университетах – для повышения культурного уровня студентов. Все остальное:  собрались актеры вместе на три недели, срепетировали спектакль и ждут, что на первых двух представлениях их заметят агенты и позовут сниматься в сериалы. А там – хоть трава не расти.

И вот, фестиваль «Территория» решил нам, наконец, показать, что театр в Соединенных Штатах все же бывает, причем совершенно оригинальный. И привез знаменитую The Wooster Group, созданную в Нью-Йорке в середине 70-х и с тех самых пор работающую на сплаве сценического искусства с высокотехнологичными визуальными. Недаром каким-то боком «Вустер груп» связана с Флюксусом - движением художников и музыкантов, гнездящимся в том же Сохо.

«Вустер груп» родилась на Вустер стрит – улице, параллельной Бродвею, в большом промышленном здании, которое так и назвали Performing Garage. За прошедшие тридцать лет спектаклей тут по нашим меркам выпустили немного – порядка двух десятков, включая танцевальные, плюс еще несколько фильмов. До сих пор режиссером здесь остается та же самая Элизабет ЛеКомпт, которая была и среди создателей «Вустер груп», а театр  работает по классическому проектному принципу: труппа набирается для каждого спектакля заново. И, как говорят, имена актеров тут куда менее значимы, чем имена специалистов по свету, видео, саунд-дизайнеров и прочих мультимедиа художников. А еще, для того, чтобы оценить сам факт нынешних гастролей, немаловажно знать, что гастролирует в Европе «Вустер груп» редко: везти через океан тонны техники – очень дорогое удовольствие.

В Москву «Вустер груп» привезла спектакль четырехлетней давности, со странным названием «Тебе, Воланчик! (Федра)». Оказывается, «тебе, воланчик», - это перевод с французского выражения, которое используется при игре в бадминтон. А текст спектакля парадоксально соединяет куски из трагедии Еврипида с правилами игры в этот самый бадминтон.

Техники и правда приехало столько, что  только на монтаж спектакля ушло три дня, да  еще пришлось убрать немного зрительских мест, чтобы поставить дополнительный пульт. Но при этом оказалось, что представление американцев – не только шоу, туго набитое мультимедийными примочками и звуковыми фокусами, но забавное, хоть и не слишком энергичное, пародийное зрелище.

Действие мифа о Федре (царице, полюбившей своего пасынка Ипполита) происходит в спортивном зале. Вокруг сплошной хай-тек: огромные стеклянные панели, ездящие туда-сюда, лампы дневного света, плазменные экраны, мониторы и т.д. Ипполит со своим наставником Тераменом сидит в раздевалке на скамейке и их ноги заслонены экраном, на котором тоже их ноги. Молодые люди почесываются, теребят обувь, хлопают друг друга по коленкам, и совсем бы казалось, что экран работает, как прозрачное стекло, если бы не было ясно, что время от времени он подвирает: то задержит что-то, то поторопится, то синкопами пойдет. Потом через этот экран мы увидим много чего: и ноги, и торсы, и головы, а особенно смешным будет выглядеть фокус, когда Терамен приникнет к экрану, пытаясь подслушать разговор Федры с ее наперсницей Эноной, а ухо, прижатое к стеклу, у него вдруг начнет шевелиться и расти до небывалых размеров.

Так вот, действие – в спортивном зале. У помоста судья (она же Венера) руководит игрой, бегают, подавая воланчики, девочки-маркеры,

Тезей с Тераменом в коротких юбочках играют, и каждый их жест сопровождается мощным электронным звуком. Поймал воланчик – бац! Подбросил – пиу! Стукнул ракеткой – ба-бах! Отбил – бдынц! Воланчик упал – звон разбитого стекла. Швырнул с досадой ракетку – страшный металлический грохот.

Потом Ипполит, сняв юбку и оставшись только с тряпочкой, прикрывающей причинное место,  спускается куда-то за помост и по звукам плещущей воды и всплывающей иногда голове, понимаем: плавает в бассейне.

Влюбленная и томная Федра тоже приходит в спортивный зал, но она даже приподнять ракетку не в силах и только гадает, обрывая перья у воланчика: любит-не любит. Почему эта бедная женщина такая заторможенная и ходит на полусогнутых, понятно становится не сразу.  Но потом, когда служители ведут ее к роскошному хромированному колесному креслу с унитазным сиденьем и начинают пристраивать снизу шланг, делается ясно: царица измучена бесконечными клизмами. Видимо, худеет.  Муж ее Тезей, вернувшись, тоже едва ноги волочит, и его все время сопровождают хорошенькие массажистки. Но это понятно: с войны человек вернулся.

Условность тут лихо уживается с натурализмом: главные герои почти ничего не говорят, зато за них, меняя микрофоны и голоса, разговаривает Терамен. Перед мачехой обнаженный Ипполит все время встает в скульптурную позу дискобола, но когда играет в бадминтон, между ударами беспрестанно подтирается полотенцем, а потом нюхает его в самой натуралистической манере. Над сценой один из экранов постоянно показывает голову рыжей женщины на фоне облаков и это называется «видео Венеры». Но повсюду висят кружки Эсмарха, а когда Федра садится на свой колесный унитаз и под него подставляют тазик, -  недвусмысленно гремит звук струи, падающей в металлическую посуду.

Сказать, что действо это выглядит очень внятным и осмысленным нельзя. Зато забавно и эффектно.

Так, в конце концов, унитазы, которых на сцене целых три, и становятся в этой трагедии главными орудиями убийства. В один засунула голову и, видимо, захлебнулась с горя Энона. Сев на другой, приняла яд через задний проход влюбленная Федра. Третий остался свободным, вероятно, грозно символизируя берег моря, откуда выскочил огнедышащий бык, погубивший Ипполита. В общем, как говорит Д. А. Пригов, «все умерли». Но студенты, которых, как обычно, было полно на спектаклях «Территории», не особенно печалились. Выходя из зала они, как мальчишки на выходе из кино, вспоминали эффекты: «Здорово! Как он: пиу – бджжж!» - «Не помню,  я в этом месте заснул».



Источник: "Газета.ру", 23.10.2006,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.