Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

19.06.2006 | Колонка

Нужно чаще встречаться. А зачем?

Высокие переговаривающиеся стороны остались при своих прямо противоположных подходах

Ночная встреча президентов России и Грузии в Питере напомнила карикатуру на советско-американские саммиты в раннегорбачевскую эпоху. Тогда, приехав в Женеву или Рейкьявик, Горбачев и Рейган вдруг осознавали: подходы к делу отличаются кардинально, базы для компромисса не просматривается вовсе. Тут оба лидера начинали дружно сетовать на недостаток общения, обязательно всплывала дежурная тема про необходимость наладить устойчивый канал связи.

И вот из Питера до нас долетели очень похожие слова. «Обид было много из-за отсутствия контактов и непонимания, — сказал Путин, — но есть желание выйти из этого состояния».

Российский президент, как выяснилось, «не давал указаний» о запрете перевода денежных средств из России в Грузию. Он также совершенно не в курсе того, что Грузия через Интерпол требует выдачи аджарского лидера Абашидзе. И теперь, когда проблема поставлена, разумеется, будут проведены необходимые консультации.

Что до главного противоречия во взаимоотношениях двух государств – вопроса о том, что делать с самопровозглашенными Абхазией и Южной Осетией, – то здесь высокие переговаривающиеся стороны остались при своих прямо противоположных подходах. Российский президент настаивал, что в основе разрешения этих конфликтов должен быть «учет мнения народа». И не нашел ничего лучше, как назвать в качестве положительного примера референдум, проведенный в Чечне. Строго говоря, Саакашвили вполне может рассматривать эти слова как призыв к вторжению в Южную Осетию и Абхазию. Ведь чеченский референдум оказался возможен лишь после кровопролитной и жестокой войны.

Не вступая в прямую полемику, грузинский президент твердо стоял на своем: «Грузия – маленькая красивая страна, и лучше ее оставить в покое. Нам больше нечего отдавать. Ни метра осетинской или абхазской территории никто не получит». И при этом прямо обвинил Россию в попытках аннексировать Абхазию и Южную Осетию. Согласитесь, компромиссом здесь и не пахнет. И дело здесь конечно же не в недостатке общения и не в отсутствии информации.

Проблема в том, что российско-грузинские противоречия невозможно формализовать. Это же не вопросы ядерного разоружения, где разногласия выражаются в количестве учитываемых носителей, предельном забрасываемом весе и т.д. Там переговорная позиция всегда конкретна и очевидна: чего хотели бы добиться по максимуму и до каких пределов готовы отступить. Но невозможно сформулировать, чего хочет Россия от Грузии. Повышения качества вина? Или громогласного отказа от планов вступления в НАТО? А, может быть, некоего количества ритуальных поклонов, которые вассал должен отбивать сюзерену? Или хочет до выборов 2008 года сохранить Грузию в качестве постоянного мальчика для битья?

Подозреваю, что и Саакашвили не слишком заинтересован в улучшении взаимоотношений. Ведь совершенно очевидно, фактическое возвращение грузинского суверенитета над Абхазией и Южной Осетией – вопрос очень отдаленного будущего. А Саакашвили много раз обещал сделать это вот-вот.

До тех пор пока Россия проводит очевидно недружественную политику, у грузинского президента есть отличное оправдание, почему желанного возвращения не происходит. Ну выведет Россия миротворцев, которые не совсем нейтральны. Так их место тут же займут «совместные миротворческие силы», о создании которых только что договорились Молдавия, Южная Осетия и Абхазия. И тут же начнется такая борьба за мир, что мало не покажется. На самом деле Тбилиси хочет невозможного. Не отказа Москвы от политики вмешательства, а усиления этого вмешательства — но на стороне Грузии. Так в свое время Шеварднадзе требовал, чтобы российские миротворцы силой оружия обеспечили возвращение беженцев в Абхазию.

И пока каждая из стран не поставит перед собой реальных целей, встречи лидеров будут сводиться к кисло-сладким разговорам о необходимости общаться да к обмену взаимными колкостями.



Источник: "Ежедневный журнал", 15.06.2006,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.