Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

15.06.2006 | Колонка

Преемника Устинова зовут Путин

Прокуратура окончательно превратилась в карательный орган и действует избирательно

Чего у российского президента не отнять, так это умения поставить собеседника на место. Думаю, что в гэбухе такому не учили, это врожденное. Грузинского президента российский президент выдерживал до глубокого вечера (впрочем, если кто рискнет упрекнуть, можно отшутиться насчет питерских белых ночей). А как он поддел представителей западных компаний, с которыми встречался в рамках Петербургского международного экономического форума. Мол, без вас знаю, что коррупция мешает вести дела в России. Так ведь мы с этим злом боремся.

Вот мы с вами здесь сидим, а прям сейчас в столице нашей Родины, городе-герое Москве, полным ходом идет борьба с коррупцией. В словах Путина отчетливо слышалось, как наручники защелкиваются на чьих-то руках.

Готов спорить, что, будь на месте капитанов иностранного бизнеса их отечественные коллеги, без пары-тройки инфарктов не обошлось бы (подпорченное нижнее белье не в счет). Но и иностранцы, подозреваю, собрали всю свою волю, чтобы не начать немедленно набирать заветные московские номера. Не дай бог, ошиблись в выборе контрагента, и тот, кому заносили, приврал насчет надежной крыши в президентской администрации. Или крышу снесло. И контрагент уже на нарах. А все миллионы, израсходованные на взятки, истрачены впустую.

Замечу, что российский президент повторил ровно ту по смыслу фразу, из-за которой, говорят, и был уволен генеральный прокурор Устинов. Как известно, несколько недель назад тот на встрече с коллегами из СНГ пообещал, что в скором времени в России будут возбуждены новые громкие коррупционные дела. И тут же выяснилось, что не по чину грозил. Дубина вообразила, что может гвоздить кого сама пожелает. Зарвавшуюся дубину немедленно убрали. Однако функция - гвоздить без всякой оглядки на закон, гвоздить по приказу – осталась.

И, поразительное дело, место Устинова поспешил занять лично президент. Если так, то политически тонкое (и, заметим, чрезвычайно выгодное) дело борьбы с коррупцией будет вестись прямо, без посредников. Кого бы ни назначили генпрокурором, ясно: этот чиновник будет находиться на куда более коротком поводке, чем был Устинов.

Что же до борьбы с коррупцией, то она уж точно стала напоминать вторую мировую войну. Тогда советские войска получали приказ взять город к указанной дате. Сегодня антикоррупционные действия приурочиваются к речи президента. Через дня два-три мы узнаем, на что именно намекал Путин, кого он пугал. Последний раз Генпрокуратура обрушилась на региональные власти, которые заартачились, когда от них потребовали немедленно отозвать членов Совета Федерации.

Избирательность такого правосудия была столь очевидна, что и отрицать ее невозможно. И тогда записные кремлевские пропагандисты предложили читателям и зрителям такие рассуждения. Ну и что, если прокуратура окончательно превратилась в карательный орган и действует избирательно. В конце концов, далеко не каждый убийца и грабитель получает по заслугам. Мы же не упрекаем за это прокурорских в избирательности.

На самом деле, подобные рассуждения - не более чем софизм. Если принимать их всерьез, то получается, что убийцам и грабителям следует предъявлять обвинения не тогда, когда их разоблачают, а когда это нужно властям. Это убеждает не в неизбежности наказания, а в необходимости нести куда надо.



Источник: "Ежедневный журнал", 14.06.2006,








Рекомендованные материалы



Почему «воруют сотнями миллионов»

Вспомним хоть Николая Павловича с горечью говорившего наследнику престола: «Сашка! Мне кажется, что во всей России не воруем только ты да я». Однако что Николаю, что Путину идеальной системой руководства представляется пресловутая вертикаль власти — некая пирамида, на каждом ярусе которой расположены трудолюбивые и честные чиновники, которые денно и нощно реализуют спущенные сверху гениальные замыслы, вроде нацпроектов. Но по какой-то странной причине никак не удается подобрать нужный человеческий материал.


Дедовщины — нет, а расстрел — есть

Как показывает опыт, после таких трагедий следует поток заявлений от тех, кто стал жертвой насилия. И, что гораздо хуже, начинается эпидемия расстрелов, когда одетые в военную форму мальчишки вдруг видят в убийстве сослуживцев выход для себя. Так было в 1990-х и первой половине 2000-х.