Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

16.03.2006 | Общество

Доиграл партию

Обвиняемый в геноциде югославский диктатор переиграл мировое сообщество

Ну где же, где похоронят бывшего югославского лидера? В Югославии, власти которой аннулировали ордер на арест жены Милошевича, но не исключили возможности того, что, если она приедет на похороны, у нее отнимут заграничный паспорт? Или в России, о чем вроде бы уже просил московское начальство сын Милошевича Марко, отправившийся за телом отца в Голландию? Репортеры внимательно следят за перемещением гроба с телом покойного, высказывают версии и строят догадки.

Честно сказать, эти пляски над умершим рождают ощущение, что на самом деле и журналисты, и политики устраивают этот малоприличный фарс, чтобы не обсуждать всерьез главного. А именно того, что, как ни крути, обвиняемый в геноциде югославский диктатор переиграл мировое сообщество.

Сегодня одни обозреватели обвиняют Международный трибунал по бывшей Югославии в том, что он, мол, устроил «балканскому мяснику» не тюрьму, а рай. И в этом раю Милошевич, злоупотребляя супермягким режимом содержания (его корреспонденция даже не просматривалась), смог якобы тайно получать некие антибиотики, которые сводили на нет действие предписанных тюремными врачами лекарств. В результате экс-президент, намеренно ухудшал-де свое состояние, добиваясь отправки на лечение в Москву. И вот доухудшался.

Другие, включая большинство отечественных политиков – от Зюганова и Жириновского до министра иностранных дел Сергея Лаврова, – высказывают подозрения в честности трибунала. Кто прямо обвиняет, кто лишь намекает, но смысл один. Мол, отравили героического Слобо, потому как обвинение против него разваливалось.

При кажущейся непримиримости двух этих версий, они фиксируют бесспорный факт: международный трибунал не справился со своей задачей. Главный смысл суда в Гааге заключался в том, что человека, виновного в геноциде, в преступлениях против человечности, ждет неотвратимое наказание. Причем наказание это должно было основываться на безупречных доказательствах.

Нынешний же исход суда оставляет вопрос о виновности Милошевича открытым. И прямая вина лежит на международном трибунале: так или иначе, он нес ответственность за жизнь заключенного и с этой ответственностью не справился.

И это не просто случайность. В произошедшем есть своя логика. Длящаяся больше пятнадцати лет балканская трагедия – это бесконечная победа того, что принято считать политической целесообразностью, над установленной процедурой. В самом начале, вопреки установленной процедуре, в Европе, что называется, «бегом» признавали отделявшиеся от Югославии государства. Потом тех, кто брался урегулировать конфликты, интересовало не столько урегулирование само по себе, сколько самоутверждение на международной арене после развала советской империи. Россия из последних сил защищала боснийских сербов, которые не гнушались брать российских офицеров в заложники, использовать их в качестве живого щита. НАТО принимала решение о бомбардировках Югославии, не заручившись согласием Совбеза ООН. В итоге борьба с этническими чистками в отношении албанского меньшинства обернулась новыми этническими чистками в отношении сербов. И сегодня международная бюрократия ведет дело к признанию независимости Косово, мало беспокоясь о том, что таким образом создается прецедент, способный взорвать ситуацию вокруг Приднестровья, Абхазии и Карабаха.

Все пытались решить проблему в своих интересах и побыстрее, в обход ранее согласованных правил. В результате каждая из проблем превращалась в ящик Пандоры. И смертью Милошевича это не закончится.



Источник: «Ежедневный Журнал», 15 марта 2006,








Рекомендованные материалы



Время политики

Завязывайте вы, ребята, с этой вашей гребаной политикой! Чего вы как эти?! Депутаты-шмепутаты, допустили не допустили — какая разница?! Что изменится-то?! Расслабьтесь! И не мешайте вы уже проходу других граждан! Затрахали уже своими протестами, ей богу! Как вы сказали? Достоинство? А на хрена оно, если его на хлеб не намажешь?


Все, что шевелится

Механизм державной обидчивости и подозрительности очень схож с тем, каковые испытывают некоторые люди — и не обязательно начальники — при соприкосновении с тем явлением, которое принято называть современным искусством. Это искусство вообще и отдельные его проявления в частности непременно вызывают прилив агрессии у того, кто ожидает ее от художника. «Нет, ну вот зачем? Нет, я же вижу, я же понимаю, что он держит меня за дурака».