Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

08.02.2006 | Общество / Религия

Пророк как европейская ценность

Художников, как пионеров, развели на «слабо»

На мой взгляд, излишне говорить о том, что реакция мусульман на появление в датской газете карикатур неадекватна, что никто не имеет права устраивать погромы и тем более покушаться на жизнь других людей, даже если оскорблены самые святые его чувства — мне кажется, это ясно любому более или менее нормальному человеку. Мне хотелось бы обратить внимание на то, как ведут себя в этом «конфликте цивилизаций» высокоцивилизованные европейцы.

История эта, на мой взгляд, начиналась как чистой воды подстрекательство. Датский журналист Каре Блюйтген решил написать детскую книжку о жизни пророка Мухаммеда и долго не мог найти художника, который согласился бы ее проиллюстрировать. То ли датские художники были не в теме, то ли опасались оскорбить мусульман, будучи все-таки, наверное, осведомлены, что в исламе запрещено изображение пророка, но

Блюйтген увидел в их нежелании с ним сотрудничать страшную угрозу свободе слова. Он поделился своей бедой с сотрудниками общенациональной ежедневной газеты «Юлландс-Постен» (Jyllands-Posten), замечу, самого многотиражного издания в стране (158 тыс. экз.), которая и решила проверить коллег на вшивость, призвав 40 художников и предложив им поучаствовать в конкурсе «Лики Мухаммеда».

28 художников призыву не вняли, а 12 согласились, прислав около 100 рисунков, часть которых и была напечатана в газете. Кажется, газетные карикатуры не стали иллюстрациями к «детской книжке» Блюйтгена (иначе, думаю, даже по датским законам ему сразу можно было бы дать статью), зато стали причиной грандиозного скандала.

Теперь некоторые говорят: главный редактор «Юлландс-Постен» Карстен Юсте, устраивая конкурс, отстаивал базовые европейские ценности. Но где Мухаммед — а где европейские ценности? Что, до террористических угроз Дания с утра до вечера рисовала Мухаммеда, а теперь этот канал самовыражения перекрыли?

Если бы кто-то сам по своей воле захотел нарисовать пророка, то это еще можно было бы объяснить творческим импульсом и прочими тонкостями высокоорганизованной натуры, но здесь творческого импульса и в помине не было: художников, как пионеров, развели на «слабо».

Мусульманская община Дании выразила свой протест, послы обменялись возмущенными и извинительными письмами, скандал тихо тлел и, наверное, сошел бы на нет, если бы норвежское христианское (!) издание «Магазинет» (Magazinet) с разрешения «Юлландс-Постен» не перепечатало 10 января карикатуры, дабы доказать, что «в светском демократическом обществе нет места религиозным догмам». То есть вам неприятно, вам больно? Ну так мы едем к вам и сделаем еще больнее. Очень по-христиански. А уж уровень цивилизованности — почти заоблачный. И пошло-поехало…

Вы видите здесь конфликт цивилизаций? Я не вижу. Вижу лишь скандал на коммунальной кухне, когда каждый идет на принцип, доводя его до полного абсурда.

Да, европейцы не привыкли жить в коммуналке. Им кажется, что раз они уплотнились (по собственной воле, кстати) и впустили к себе мусульман, то пусть теперь мусульмане к ним приспосабливаются, а они не будут ничего менять в своей налаженной и благоустроенной жизни. Но так не бывает. Менять придется, уж мы-то знаем. И мы знаем, что выигрывает тот, кто окажется более гибким, более терпимым, кто умеет приноравливаться к обстоятельствам — у него гораздо больше шансов сохранить свои ценности. Ну а поучаствовать в соревновании «кто смачнее плюнет в суп соседа» всегда найдутся охотники, только не надо говорить, что это конфликт цивилизаций — это конфликт варваров, и уж тут, да, выигрывает самый оголтелый.



Источник: "Ежедневный журнал", 7.02.2006,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.