Большие статьи о поэтике комикса или рисованных историях в детском творчестве соседствуют с текстами об иконах и зэковских наколках. Одна из центральных тем заявлена А Боровским: «Отчего самая комиксная часть земного шара отвернулась от комикса?»

Автор, в обмен на борьбу с экономической неграмотностью обещавши надежду на минимальную стабильность, выбивает почву из-под ног прилежного ученика. Оказывается, рынок живет не по точным законам, а повинуется сумме иррациональных человеческих порывов.

Фонсека очень умно использует свое положение "жены знаменитости" и не менее умно этим положением все же не злоупотребляет. Собственно, вся ее книга — пример именно умного поведения, умения себя держать, умения не сказать лишнего.

Сильные — не отошедшие на дистанцию, не остывшие — чувства Лосев, видимо, так привык прятать под вечной своей сдержанностью и корректностью, что не научился их выражать, не научился выводить на свет.

Основную часть книги Зализняка составили статьи, в которых подробно разбираются и уничтожаются лингвистические гипотезы создателя "новой хронологии" А. Т. Фоменко. Интерес — почти драматический — книги заключен в самом сочетании этих двух имен.

У деятелей "пражской весны" не только отнимали право работать сценаристами, актерами или режиссерами, не только запрещали упоминать их имена, но даже запрещали упоминать название мест, где они жили