Спектакль из вторсырья, из пробочки, веревочки и бумажки, построенный главным образом на воображении – вот один из вариантов спасения для того нового театра, который возник в России совсем недавно и до кризиса рассчитывал выжить самостоятельно. Обо всем этом я думаю, когда хожу на маленькие израильские спектакли, построенные на игре с предметами.

Михаэль Тальхаймер, один из сильнейших немецких режиссеров, дразнит зрителей будто специально. Все «немецкое» в его постановке — от изображающего Священный Немецкий Лес хора до падающего с неба подбитого Большого Немецкого Орла, от вооруженных пивными кружками мужиков до туповатых Гретхен в веночках — утрировано.

Нельзя сказать, чтобы этот жанр был новостью: спектакли, где зрители не сидят, а сами двигаются по свободно или жестко заданному пути, и по ходу перед ними разворачиваются все новые театральные эпизоды, - имеют давнюю традицию.

Фильм Андрея Звягинцева «Левиафан», который первым в истории новейшей России удостоился второго по известности голливудского приза «Золотой глобус», а потом был номинирован и на сам «Оскар», подвергся на этой неделе обструкции у себя на родине. По мнению Юрия Гладильщикова, она была тщательно организована.

Для Москвы 2014 год был не слишком богат на реализованные постройки, тем не менее, мы отобрали 10 проектов, завершенных в этом году. В списке постройки самых разных типологий - жилые дома и офисы, гостиница и стадион, новое строительство и реконструкция, небоскребы и жилье экономкласса.

У нас бытует убеждение, что все западные фестивали мечтают увидеть в российских фильмах ужасы нашей жизни, алкоголизм и прочие темные стороны. Уверяю, это не так. Во-первых, ужасы и темные стороны никто без особой надобности видеть не хочет, а во вторых, по этой части Россия не впереди планеты всей: в Африке и на Востоке можно найти куда более выразительные примеры разной степени дикости.