Многие городские новости 2017 года были связаны не столько с архитектурой, сколько с политикой, общественным мнением, большими деньгами и другими аспектами, которые неизбежно усложняют обсуждение собственно архитектурных достоинств того или иного проекта. Но на фоне общего ажиотажа вокруг массовой застройки, были и более спокойные и позитивные архитектурные новости.

Начинать рассказ о Дьяконовой правильнее всего с его драматического конца. 26-летняя студентка Сорбонны приехала погостить к родственникам в Альпы, отправилась погулять в горы и исчезла. Месяц спустя ее обнаженный труп с переломанными лодыжками был найден в чаше водопада, причем вся одежда, аккуратно увязанная в узел, лежала неподалеку.

Объективное в танцевальном мире «безрыбье» в этом году как будто пошло фестивалю Tanz im August на пользу: явно недобирающий на сей раз по части громких имен (ставшие частью истории имена Саши Вальц, Ла Рибо и Матильд Монье не в счет), он вдруг порадовал именами новыми. Одно из них – африканец Си Зора Снейк (Cie Zora Snake), который в вечер открытия показал проект Au-dela de l’humain – нечто среднее между политической акцией, буто-перформансом и обрядом экзорцизма.

Новый, долгожданный роман американца Джонатана Сафрана Фоера «Вот я» — это смешной рассказ об утрате, о смерти и тотальной дезинтеграции всего и вся. А вынесенная в заглавие библейская цитата (именно такими словами — «Вот я» — откликается Авраам на призыв Бога принести в жертву сына) — прозрачный и горький намек на трагическую неспособность наших современников отвечать на какой бы то ни было зов полностью, не думая о цене и последствиях.

Как сложится, как пойдет и какая сцена последует за какой, зависит только от «самих» – режиссера и перформера Вегарда Винге и художницы Иды Мюллер, организаторов проекта, которому и названия не нашлось. Так и значится в афише: «Винге/Мюллер. Национальный театр Райникендорф» – что, в общем-то, никого не смущает: никакое название соответствует никакому содержанию и не оправдывает никаких ожиданий. Как и не обманывает.

Виктор Шкловский остался в культуре как не совсем ученый и не совсем писатель. Его главным умением было неразличение науки и литературы, любви и политики, болтовни и исповеди, гениальности и шутовства.