Три женских монолога - матери, дочери и бабушки - Рыжаков отдал одной актрисе. И оставив ее одну на пустой сцене, сделал так, что героиня, изрыгая, пуская очередями в зал женские вопли-монологи, полтора часа держит публику буквально под током.

«Орел» и главная премия нашей кинопрессы «Белый слон» — это, как в Одессе, две большие разницы. Общее между ними — лишь хорошее отношение к фильму Валерия Тодоровского «Стиляги», ролям Натальи Негоды в «Бубне, барабане» и Олега Янковского в «Царе».

Выставка Зверева продлена из-за небывалого наплыва посетителей до конца февраля: трех месяцев народу оказалось мало, чтобы насладиться зверевской маэстрией. Художника помнят и любят - два этажа выставочного зала забиты до отказа каждый день.

Скотт-Херон перепевает и переговаривает Роберта Джонсона, Бобби Бланда, Билла Кэллахана и самого себя 40-летней давности; но «I’m New Here» звучит совершенно не как оммаж — скорее как краткая автобиография важного американского человека.

В фотореализме имитация фотографии чаще действует по обратному принципу двойного остранения: гиперреалистичный образ воспринимается нами не как похожий на реальность, а как не вмещающийся в визуальный опыт повседневности, совсем чужой.

Этот текст в спектакле звучит как гул женских голосов, где на первый план выходит не индивидуальное, а общее. Диалогизированное коллективное бессознательное, где умозаключение, что «все мужики одинаковы», не последнее. Но и не единственное.