В contemporary dance это дело обычное – поставить вещь сначала на 10 человек, а потом ее же, но редуцировав число исполнителей до одного или двоих. Это как перейти с общего плана на крупный или исследовать фрагмент вместо целого. В случае Verklaerte Nacht («Просветленная ночь»), правда, речь не столько о соотношении величин, сколько о космосе и микрокосмосе.

С Квентином нашим Тарантино все всегда перепутано. Считается поклонником исключительно массовых жанров, а на деле Синефил Читателевич и, единственный раз приехав в Россию (это было в 2004-м), сразу попросил отвезти его на могилу Пастернака. В случае с «Омерзительной восьмеркой» тоже вопросы.

Медленно и постепенно, без резких движений, Улицкая дотачивает, дорабатывает в своих текстах некую нашу важнейшую культурную универсалию — формирует общий знаменатель, на который при желании может себя поделить более или менее любой житель нашей страны. И тот колоссальный успех, которым пользуются книги Улицкой, лучшее подтверждение тому, что потребность в подобной универсалии — самая насущная, а выбранный вектор движения — правильный. «Лестница Якова» — еще один шаг в ту же сторону.

Для многих людей в России само слово Холокост − пустой звук. Оно либо неизвестно, либо вытеснено в самые потаенные уголки нашего сознания. То тут, то там звучат голоса: «Зачем вообще говорить о Холокосте, смущать людей историями методичного уничтожения более 6 миллионов евреев?»

Наиболее проработанных вариантов реформ по сути два – либеральный и дирижистский. С известной долей условности можно обозначить их, как «премьер Кудрин» и «премьер Глазьев». Оба претендента в конце 2015 года озвучили свои программные тезисы, которые имеет смысл рассматривать.

Если экономика и внешняя политика России будут и дальше развиваться такими темпами, то, похоже, все, кто еще сможет себе позволить отдыхать, будут делать это в отечестве. Вопрос в том, насколько готово к этому отечество. Индустрия отдыха в России — предмет, необыкновенно увлекательный для антропологов и социологов, в нем можно найти ответы на многие вопросы о национальном характере, бытовых и культурных пристрастиях. Давняя бедность и покорная к ней привычка тут не на последнем месте.