Хитрые ребята нашли путь в город. Они делали подкоп под заградительной проволокой, где земля была рыхлой. «Худым легко можно было пролезть под проволокой». Чтобы побеги проходили незаметно ребята помогали друг другу, отвлекая патруль и надзирателей.

Если так уж хочется судить об особенностях того или иного этноса, то почему бы не судить о них по лучшим, а не по худшим образцам. Это не «прекраснодушие» и не «страусова политика». Это, извините, душевная гигиена, душевная профилактика. Потому что нет ничего легче, чем запустить в душевный организм бациллу ненависти. А избавление от этой бациллы требует кучу времени, адского терпения и, самое главное, железной воли.

26 сентября военное ведомство устроило специальный брифинг, посвященный произошедшей в июле 2014 трагедии малазийского «Боинга», который был уничтожен в небе над Украиной. И вот теперь, спустя два с лишним года, российское Министерство обороны решило предъявить совершенно неопровержимые доказательства того, что в гибели трехсот человек не виноваты донбасские сепаратисты. Об ответственности России речи, понятное дело, не идет вовсе. Ведь Москва не раз твердо заявляла, что российских военных на территории Украины не было. Ну, а кто может сомневаться в правдивости официальных заявлений России?

Они не сектанты и не знаменитые в СССР отшельники Лыковы. Их побег не имеет отношения к религии. Это – их собственная гуманитарная акция и экологическая миссия. Цель – единение с природой во имя самоспасения, ведь цивилизация выстраивает людей в шеренгу, лишает ума и здоровья (во время первого же массового выезда в город дети с ужасом смотрят по сторонам и говорят: а люди здесь что - болеют? Какие они все жирные! Бегемоты! На вопрос, что такое кола, отец отвечает: отравленная вода.)

Свою книгу Квирикадзе выстроил вокруг альбома с фотографиями, который хотел бы передать своему маленькому сыну Ираклию-Чанчуру («Чанчур — прозвище. В Грузии чанчурами зовут мальчиков, которых мамы чистыми пускают гулять, а приходят они грязные, с синяком под глазом, в одном ботинке, зато с чьей-то собакой, которая, по их словам, будет жить с ними и спать в их постели…»), чтобы тот, повзрослев, лучше узнал своего отца.

«Суп варили такой, что есть его не было никакой возможности. Гнилые, тёмные овощи и даже попадались черви. В обед дали несколько картошек в мундире и здесь же рядом в миске была ложка подливы. Встречались жалостливые немки, угощавшие нас хлебом, хотя такое встречалось очень даже нечасто».