Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

25.06.2021 | Книги

Начало без продолжения

Рецензия студентки Школы культурной журналистики Елены Васильевой на роман Михаила Елизарова «Земля».

публикация:

Стенгазета


Текст: Елена Васильева


Писатель Михаил Елизаров, лауреат «Русского Букера», молчал семь лет, прежде чем выпустить роман «Земля». На обложке указано, что это «первое масштабное осмысление русского танатоса» — отражения символизма смерти в культуре. Серьезность намерений подтверждается уже объемом книги: почти 800 страниц. А это только первая часть под названием «Землекоп». Что будет со второй и когда она выйдет, пока не знает, видимо, даже сам Елизаров.
Главное наблюдение писателя, которое, впрочем, нельзя назвать его открытием, — в современном мире смерть потеряла тот сакральный смысл, который она имела ранее. Смерть становится поводом для некоторого набора действий, но редко поводом для размышлений.

Бег человечества ускорился, оно перестало помнить о смерти — смерть стала одним из видов зрелища. Об изменении в восприятии этого события говорят и антропологи — например, Сергей Мохов в работу «Рождение и смерть похоронной индустрии».

Главный герой «Земли» и повествователь — двадцатилетний Володя Кротышев. Юный возраст и небольшой жизненный опыт не мешают ему интересоваться культурным феноменом смерти и вести философские разговоры, близкие скорее нон-фикшну, чем художественной литературе. Действие происходит в наши дни в подмосковном Загорске — это советское название Сергиева Посада. Выбор такого наименования тоже отсылает к смерти: получается, что Загорск — это мертвый город, а герои, его населяющие, оказываются как бы в загробном пространстве.

Но это совершенно обычные люди, отнюдь не зомби. Их беспокоят абсолютно заурядные проблемы: поиск работы, карьера, отношения. На первый взгляд, не отличается от всех и Володя Кротышев: пытаясь найти средства к существованию, он попадает в похоронный бизнес Загорска — случайно, но надолго. Со временем обнаруживает, что если в реальном мире людей просто хоронят, то в «потустороннем» бьются за право похоронить. Дельцы этого мира напоминают фантасмагорических существ, которые по-карнавальному ругаются матом и хохочут над пошлыми шутками. В результате кажется, что вокруг Кротышева прыгают не иначе как черти.

Сам Кротышев оказывается не так прост. У него есть талисман: в детстве он получил от отца часы, заведенные так, чтобы отсчитывали время жизни мальчика с момента его рождения. Этот артефакт — что-то вроде кащеевой иглы в русских сказках или крестражей в саге о «Гарри Поттере», однако роль его пока что остается неясной.

Кротышев — крайне ненадежный рассказчик: он пересказывает нагруженные терминологией диалоги в мельчайших подробностях, его не могут лишить памяти ни алкоголь, ни драки. Композиция «Земли» словно намекает на то, что он не человек, а существо иного порядка — под стать тем вопросам, которые ставит перед ним автор.

Кульминацией романа становится встреча главного героя с двумя «похоронными москвичами», важными людьми, сообщающими ему о возможности поступить в некий вуз, где он выучится на специального «похоронного» менеджера. Он станет не только управленцем, но и думателем: его задачей будет осмыслять смерть. Однако что это значит, как это будет происходить и что будет представлять собой обучение Кротышева, читатель не узнает: первая часть «Земли» закончится.

Книга обрывается на полуслове. Осмысления смерти не происходит, о том, что она лишена сакрального смысла, говорится лишь тезисно. Пожалуй, Елизарову удалось создать впечатляющий художественный мир, но пока что он не может считаться иллюстрацией к «осмыслению русского танатоса», потому что этого осмысления у писателя фактически нет.


Дополнительно:

Появление первых текстов Михаила Елизарова дало критикам возможность определить его как последователя писателя Владимира Сорокина. Впрочем, в последние годы этот тезис оспаривается — Елизарова по-прежнему волнует советское наследие, но он менее радикален по сравнению с одним из главных современных классиков русской литературы, да и не высказывает особых симпатий к постмодернизму.

 

 









Рекомендованные материалы


Стенгазета
22.11.2021
Книги

Они пережили первую атомную бомбу

Хроника атомной трагедии, единственная статья, полностью занявшая номер журнала The New Yorker, один из самых влиятельных лонгридов всех времен, — все это «Хиросима» Джона Херси. Легендарный материал 1946 года никогда не издавали на русском полностью, существовали только разрозненные публикации в советских газетах. К 75-летию трагедии издательство Individuum опубликовало первый полный перевод этой журналистской работы.

Стенгазета
27.10.2021
Книги

Аутсайдеры выводят из изоляции

Эдгар Варез бросал парижскую консерваторию, спасаясь от «академической глупости и порока интеллектуализма», а 27-летний Роберто Герхард переезжал из города в город, следуя за своим учителем Шёнбергом. Жан Барраке был интеллектуалом-философом, алкоголиком и возлюбленным Мишеля Фуко, а Джачинто Шельси, граф Д’Айяла Вальва – затворником, запрещавшим фотографировать себя и нанимавшим секретарей, которые записывали ноты его сочинений.