Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

30.04.2021 | Кино

Не плачь, палач

Рецензия студента школы культурной журналистики Александра Омолоева на фильм Патрика Вегаи «Язвы Бреслау»

публикация:

Стенгазета


Текст: Александр Омолоев


В 18:00 на рынке во Вроцлаве находят труп, завёрнутый в бычью шкуру и подписанный калёным железом как «выродок». Расследовать убийство назначают Хелену (Малгожата Кожуховска), которая работает стремительно и эффективно, но отчего-то порой плачет и прикладывает к виску пистолет.
Ровно через день количество тел с характерными подписями увеличивается, и в подмогу Хелене присылают следовательницу из Варшавы (Дарья Видавска). Вместе они понимают, что маньяк позаимствовал идею у императора Фридриха II, который пытался избавить Вроцлав (тогда ещё Бреслау) от пороков через систематические казни. О чём женщины не догадываются, так это о способах, которыми людей будут выносить из фильма — и о которых после просмотра даже вспоминать больно.

Советовать кому-то «Язвы Бреслау» — это как рекомендовать молот для укладки рельс. То есть вещь, конечно, внушительная и крайне действенная, но только вам её, наверное, не надо. Потому что даже те, кто равнодушно смотрит хорроры вроде «Техасской резни бензопилой» и «Хостела», на десятой минуте этого фильма заёрзают, а к концу, вполне вероятно, убегут от экрана, зажав рот ладошкой.

При этом «Язвы Бреслау», строго говоря, нельзя назвать хоррором. Сперва фильм выглядит как ремейк «Семи», но предельно жёсткий: польский режиссёр Патрик Вега зверствует так, что и Финчер опешил бы. Людей тут не только зашивают в шкуры, но и заживо сжигают, вырезают им голосовые связки, разрывают лошадьми. Снятые вдобавок ручной камерой, «Язвы Бреслау» не столько пугают, сколько вызывают тошноту — и в то же время восхищение от того, насколько изобретательно они сделаны.

Однако после того, как изуверства снимают защитные слои зрителей, фильм переходит к привычным рассуждениям о социальной несправедливости. И план содержания в «Язвах Бреслау» уступает плану выражения, потому что как и в своих предыдущих работах: «Питбуле», «Женщинах мафии», «Политике» — в этой Патрик Вега критикует деградацию людей при капитализме, но не сообщает ничего принципиально нового. Понятно, что всё зло от тех, кто готов ради денег и карьеры на любую низость. Но в фильме выясняется, что только такие люди встречались серийному убийце и испортили ему жизнь — и так очеловечивать маньяка всё-таки грубовато.

С другой стороны, наши ожидания — наши проблемы, тогда как фильмы Патрика Веги бьют кассовые рекорды на родине, в Польше, а теперь через Netflix добрались до аудитории всего мира. И такой успех легко понять: «Язвы Бреслау» ко всему прочему выглядят свежо благодаря региональному колориту — с прокурором-алкоголиком, следователем в кепке с острым козырьком, людьми, которых заставляют работать по 14 часов в день и носить подгузники. Но фильм выбирается за пределы конкретного места из-за бессилия перед социальными язвами, ярости, жестокости. Обречён не Бреслау, который веками не может избавиться от этого, обречено общество, в котором возможен Бреслау — вот что имеется тут в виду.

Дополнительно:


 Патрик Вега — самый успешный из современных польских режиссёров. Он снял четыре из шести самых кассовых фильмов страны: «Питбуль. Опасные женщины», «Ботокс», «Женщин мафии» и «Политику» — каждый из которых по итогам проката преодолел в Польше отметку в два миллиона проданных билетов.

Все фильмы Веги в Польше считаются скандальными из-за подробного показа секса и насилия, а также остросоциальными. Так «Политика», которую режиссёр снял после «Язв Бреслау», вдохновлена реальными событиями, из-за чего на Вегу, по его словам, оказывали давление, чтобы отложить выход фильма.

 









Рекомендованные материалы


Стенгазета
19.05.2021
Кино

Слышен звон, неясно, где он

Первые фильмы Анны Меликян объединяли провинциальные городки, остатки советской эпохи, визуальный юмор ― и тоскующие женщины. Взрослые мучились и не могли найти мужчин, маленькие хотели сбежать в Москву. В «Звезде» Меликян разрешила героиням искать себя за пределами любовных отношений. Начиная с этого фильма режиссер пробует искать новые формы и язык, но снимает всегда про переехавших в Москву женщин.

Стенгазета
21.04.2021
Кино

Я зол!

«Белый, белый день» Хлинюра Палмасона снят на 35-ти миллиметровую пленку, и потому кадры получились зернистыми и насыщенными, у них есть некая «материальность», текстура, какую трудно передать через «цифру». Благодаря этой текстуре и художественной композиции кадра холодные пейзажи и интерьеры оживают в ярком естественном свете.