Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

25.03.2021 | Нешкольная история

Алексей Ильин – картограф и нумизмат. Часть 2

Судьба русского дворянина

публикация:

Стенгазета


Автор: Анна Андреева. На момент написания работы ученица 10 класса, г. Санкт-Петербург. Научный руководитель Елена Павловна Стальмак. 3-я премия XXI Всероссийского конкурса «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал


ЕЩЕ НА ЭТУ ТЕМУ:
Алексей Ильин – картограф и нумизмат. Часть 1
Октябрьская революция, смена власти и национализация семейного предприятия не могли не отразиться на жизни Алексея Алексеевича. Его хобби – изучение и коллекционирование старинных монет – позволило ему сменить профессию.

Увлечение нумизматикой началось в детские годы, когда отец подарил ему «Аннинский рубль» 1738 года. Собирательство, интерес к географии, обширная домашняя библиотека и финансовые возможности семьи привели к тому, что Ильин глубоко погрузился в изучение денежного обращения и истории монетной чеканки. Первым наставником Алексея Алексеевича в области нумизматики стал Христиан Христианович Гиль. «В один из прекрасных весенних вечеров, – вспоминал Ильин, – мы собрались с друзьями у Х. Х. Гиля и начали обзор собрания. Разошлись, когда солнце уже было высоко. Впечатление от просмотра коллекция оставила огромное. Казалось, что-либо нового в этой области найти уже нельзя. Всё собрано, всё приурочено к своему месту. Но Х. Х. Гиль был не только нумизматом практиком, имея дар наставника, умея заставлять интересоваться и давать полезные советы». В 1904 году Гиль с Ильиным выпустили знаковый для русской нумизматики каталог «Русские монеты, чеканенные с 1801–1904 г.».

После смерти в 1916 году Ивана Ивановича Толстого – государственного деятеля, археолога и нумизмата, основавшего и возглавлявшего Российское общество нумизматов, его место занял Алексей Алексеевич. В апреле 1919 года, после упразднения Императорской Археологической комиссии, создается Российская академия истории материальной культуры (РАИМК). Возглавить секцию нумизматики и глиптики приглашают Ильина. Его стараниями были изданы «Монетный двор в Ярославле», «Монеты великого княжества Черниговского, конца XIV века», «Топография кладов серебряных и золотых слитков», «Топография кладов древних русских монет X–XI в. и монет удельного периода».
Главным местом работы ученых-нумизматов в советской России стал Эрмитаж. Это было трудное для музея время.

Из Москвы возвращались в город эвакуированные во время Первой мировой войны коллекции, одновременно поступали национализированные частные собрания Строгановых, Шуваловых, Юсуповых. Нужно было их разобрать, систематизировать, записать в каталоги. Алексея Алексеевича приглашают на работу в отдел нумизматики и глиптики Эрмитажа, а после смерти в 1920 году А. К. Маркова он возглавил отдел. Ильин проделал колоссальную работу по формированию коллекции русских монет и медалей. Недостающие экземпляры в собрании он пополнял из собственной коллекции. Книга поступлений довоенного периода пестрит пометками «дар NN» (т. е. «неизвестного лица»). Нумизматическое собрание музея выросло при Ильине в четыре раза, стала работать постоянная нумизматическая выставка, на которой он часто проводил экскурсии. В 1928 году ученый был избран членом-корреспондентом АН СССР. За год до этого на должности заведующего отделом нумизматики Ильина сменил Н. П. Бауер.

В 1931 году Алексей Алексеевич со своей второй женой – Верой Владимировной переехал на набережную Адмиралтейского канала (канал Круштейна). Об этом пишет П. П. Померанцев: «…многим ленинградцам знаком небольшой канал Круштейна. На этой тихой односторонней улочке, обрамленной стоячей водой канала и большими кирпичными стенами старинных делямотовских построек Новой Голландии, жил Алексей Алексеевич Ильин. Старейший член Географического общества, сын всероссийски известного владельца “Картографического заведения А. А. Ильина на Пряжке, дом 5”, по картам и атласам которого на протяжении более полувека училось не одно поколение русских географов, Алексей Алексеевич всегда был очень близок к Географическому обществу, а его давнишняя дружба с Ю. М. Шокальским и частые встречи давали ему возможность быть в курсе всех текущих, как он любил говорить, “русских географических дел”». В маленькой уютной квартире Ильина часто бывали географ В. П. Семенов-Тян-Шанский, генетик и ботаник Н. И. Вавилов, востоковед И. А. Орбели.

Но в том же 1931 году над головой ученого стали сгущаться тучи. В Эрмитаже была создана комиссия по обследованию работы музея и персональной чистке сотрудников. Ильину было предъявлено «буржуазное прошлое» и «участие в контрреволюционных группировках работников музея». В апреле этого года Алексей Алексеевич был уволен. Но благодаря ходатайству ученых и сотрудников Эрмитажа во главе с заведующим отделом Востока академиком И. А. Орбели решение комиссии было отменено, а Ильин восстановлен в должности хранителя Русского отделения.

На второй день после начала Великой Отечественной войны вышел приказ по Государственному Эрмитажу об эвакуации сокровищ музея. Сотрудники приступили к упаковке музейных ценностей. «В специальных шкафах покоились плоские, обтянутые сукном планшеты с монетами, планшет над планшетом – нумизматические пласты разных исторических эпох… Шесть суток – и ни часу больше! – было дано на то, чтобы упаковать монеты нескольких тысячелетий, сотни тысяч монет. И в тот же срок надлежало закончить упаковку других коллекций отдела нумизматики – собрания медалей и орденов».
Двумя эшелонами успели вывезти часть коллекции. 8 сентября 1941 года вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо блокады. Оставшиеся произведения искусства приходилось укрывать в хранилищах первого этажа и подвалах.

В годы блокады многие сотрудники Эрмитажа ушли добровольцами на фронт, уехали в эвакуацию. К 1942 году в опустевшем музее работало около 150 человек. Они проводили работы по консервации зданий и сохранению оставшихся экспонатов.

Алексей Алексеевич категорически отказался уезжать из родного города, сославшись на преклонный возраст и на необходимость приведения в порядок коллекции своих монет, завещанных Эрмитажу. Также он готовил к публикации работу о монетах удельного времени. С каждым днем Ильину становилось всё тяжелее добираться до работы. В воспоминаниях свояченицы Алексея Алексеевича Ольги Владимировны я нашла информацию о переезде ученого в здание музея. «Директор Эрмитажа Иосиф Абгарович Орбели предложил сестре с мужем переехать в свой кабинет, находящийся в первом этаже, с окнами, выходящими на Неву и Зимнюю канавку. На Неве в это время стоял большой военный корабль “Вячеслав Молотов”, снабжающий электричеством здания Эрмитажа. Алексей Алексеевич с сестрой согласились на это любезное предложение и переехали в новое помещение как раз вовремя. Через два дня после их переезда в дом попала бомба и испортила всю мебель в спальне сестры. Первые месяцы жизни в Эрмитаже были более или менее спокойными. Сестра приносила обед из “Дома ученых”, доставала хлеб по своей иждивенческой карточке и рабочей карточке мужа и кое-какие продукты…» Комната отапливалась печкой-буржуйкой, по указанию Орбели Ильину регулярно приносили вязанку дров. Несмотря на почтенный возраст и тяжелейшие условия, ученый, как отмечал искусствовед В. Ф. Левингсон-Лессинг, «служил для всех источником бодрости».

Сотрудники Эрмитажа и оставшиеся в городе друзья часто собирались в кабинете ученого. 7 июля 1942 года Алексея Алексеевича навестил его приятель, врач и нумизмат Владимир Георгиевич Гаршин. В гости он пришел с писательницей Верой Инбер. Она описала эту встречу в своей книге «Почти три года. Ленинградский дневник». «Старику восемьдесят шесть лет. Он наполовину парализован, поддерживает голову рукой. Но левый, не парализованный, профиль до сих пор прекрасен. Видимо, это был человек редкой красоты». Инбер спросила Ильина, почему он не уехал в эвакуацию.
«Куда же я поеду? Мне восемьдесят шесть лет, я стар. А мои коллекции вечно молоды. В первую очередь надо думать о них.

Потом он прибавил, что ему много раз предлагали уехать. Приходили. Настаивали. Но он отказался, так как у него тут есть его личная, небольшая, но очень ценная коллекция старинных русских монет, уже завещанная Эрмитажу. Ее еще нужно привести в окончательный порядок, чем он сейчас и занят»

Последние дни жизни ученого описаны в воспоминаниях Ольги Владимировны. Когда Веру Владимировну с тяжелой формой полиневрита увезли в больницу Эрисмана, она попросила сестру ухаживать за мужем. Силы оставляли Ильина. «Алексей Алексеевич в продолжение многих дней своей болезни ни на что, кроме слабости, не жаловался; удивительно трогательно относился к моим заботам, и его только беспокоило состояние здоровья жены. Он скончался днем 4 июля». Сотрудники Эрмитажа проводили ученого в последний путь. Похоронен Ильин на Шуваловском кладбище Санкт-Петербурга.

В ходе исследования мне удалось отыскать в Санкт-Петербурге родственницу Алексея Алексеевича, Ольгу Владимировну Андрееву. Ее прабабушка, Анна Алексеевна, была родной сестрой ученого. Оказалось, что проживает правнучка в исторической квартире Ильина на набережной Адмиралтейского канала в доме 27. В квартире сохранилась мебель ученого. Ольга Владимировна познакомила меня с бережно хранящимися в семье документами и фотографиями. Я планирую продолжить свою работу. Впереди поиск новой информации о жизни выдающегося деятеля и крупного ученого Алексея Алексеевича Ильина.

4 октября 2016 года Минюст РФ внес Международный Мемориал в реестр «некоммерческих организаций, выполняющих функцию иностранного агента».
Мы обжалуем это решение в суде.









Рекомендованные материалы


Стенгазета

Ригеры – русские немцы, Часть 2

«Слыхали что-то: победа! победа! Но это всё так далеко, никакого ликования не было». Там все ссыльные были: греки, китайцы, калмыки, русские кулаки – кого только не было! Но жили дружно, немцев много было. Кавказцев тоже.

Стенгазета

Ригеры – русские немцы. Часть 1

Разрешили с собой взять только какие-то вещи, свинью одну зарезать, чтобы есть в дороге, а остальное всё бросили: коров, свиней, у кого что было. И поехали в Красноярский край, семья попала в Ачинск, деревню Каменка. А дед в Даурск, Красноярский край, а потом уже в поселок Раздольный, где я родился в 1954 году.