Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

03.12.2020 | Нешкольная история

В лесу родилась елочка… и не только. Часть 3

Будни и новогодние праздники поколения 1940-х – начала 1960-х годов

публикация:

Стенгазета


Авторы: Алена Борыгина, Дарья Мартынова. На момент написания работы ученицы 9-го класса средней школы г. Няндома, Архангельская область. Научный руководитель Галина Николаевна Сошнева. 3-я премия XX Всероссийского конкурса «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал


ЕЩЕ НА ЭТУ ТЕМУ:
В лесу родилась елочка… и не только. Часть 1 В лесу родилась елочка… и не только. Часть 2
Когда мы начинали расспрашивать наших собеседников о том, как они праздновали Новый год, их лица становились задумчивыми и удивленными. По словам людей, особенно живших в провинции в конце 1940-х и в 1950-х, такого внимания, как сейчас, этим праздникам не уделяли.

В клубах, во дворцах и домах культуры устраивались костюмированные балы, общие застолья. Тогда живы были еще люди, с детства привыкшие праздновать не Новый год, а Рождество. Вероятно, поэтому многие вспоминают именно религиозные праздники.
Как говорила Зоя Николаевна Автаева, они «советские праздники вообще не отмечали, только что в школу не надо ходить, а в основном религиозные».

Прямо рядом с ее домом располагалась церковь. Там и церковные службы велись о. Андреем. Жил он с семьей на пожертвования. Зое в детстве очень хотелось пойти на Пасху в церковь, но не полагалось, пионеры (а она была пионеркой) не должны ходить в церковь. Но как рассказывала Зоя Николаевна, ей нравилось ходить в церковь с бабушкой. «То тебе там конфетку сунут, то пирожок. Я на поминки очень любила с бабушкой ходить». Нам кажется, что детей привлекали не сами религиозные праздники, а возможность полакомиться вкусненьким, в 1940–1950-х их не особенно баловали.

Первое воспоминания Нины Федоровны Жигаловой о новогоднем праздновании связано со школой. Она говорила так: «Новый год помню в школе в 5 классе, когда сама ходила в лес за елкой, отец-то погиб. На лыжи встала, топор в руки и в лес. Дома стали елки устраивать в 1955–1956 году». Елку устанавливали в табуретку, перевернув ее ножками вверх, кое-как закрепив. Украшали ее клочками медицинской ваты и только самодельными игрушками из бумаги: цепочками, флажками, причем белую бумагу для этого раскрашивали красками за неимением цветной бумаги. «В Коноше-то игрушки продавали, но у нас в доме не было, – уточнила Нина Федоровна. –Вот у подружки из класса бабушка и дедушка проживали в Ярославле и посылали ей игрушки елочные из стекла. К ней и ходили посмотреть на елку с красивыми игрушками».

Как большой праздник ждали дети елку в школе. Главным образом из-за подарков, в которых было «немного конфет, пряники россыпью, куски плиточного ириса (это такие большие плитки из сгущенного молока и патоки с насечками квадратных кусочков, по ним он и отламывался)». А вот об апельсинах и мандаринах Нина Федоровна не упоминала, говорила, что «дороги плохие, не довезешь, заморозишь».

Праздник не обходился без Деда Мороза и Снегурочки. По словам Нины Федоровны, обычно наряжались учителя в белый халат, обшитый ватой и украшенный фольгой.
«Дети особенно не одевались в костюмы. В лучшем случае, мама платье сошьет; если нет, то в школьной форме».

Елка в школе, в которой училась Нина Федоровна, высокая была, а сама школа располагалась в доме бывшего царского чиновника, лесничего Пугачева. Старожилы рассказывали, что он пользовался очень большим авторитетом, устраивал елку для окрестной ребятни. Место это называли не иначе как «усадьба Пугачева». На территории бывшей усадьбы жили учителя и директор.

Когда мы поинтересовались, как в деревне праздновали Новый год, Нина Федоровна сказала, что и не помнит, чтобы дома праздновали. Помнит, что в дни религиозных праздников обычно съезжалась молодежь на гуляния. А первые воспоминания о новогоднем празднике связаны со школой, где и ставили елку до потолка.

Расспрашивая Валерия Викторовича о детстве, мы тоже пытались узнать, как же праздновали Новый год. А он недоуменно на нас смотрел и говорил: «Какие еще праздники?»

Электричества во времена его детства в деревню еще не провели. Единственное развлечение – так называемые «беседы», на которые собирались взрослые, но детям туда не разрешали приходить, а им очень хотелось. Молодые парни иногда пускали. «Плясать будешь – скажут, а я “русского” плясать любил, – рассказывал Валерий Викторович. – Учителя ходили и проверяли. А мы сразу под лавку. У девок подолы длинные, нас и не видно. Иногда нам детские “беседы” устраивали. Девчонки придут, как взрослые, за прялки сядут, прядут и песни поют, а мы пляшем».

Елку Валерий Владимирович в детстве не помнит, говорит, что стали ее устраивать в конце 1940-х, когда сам за ней в лес ходил.
«Игрушки сами из бумаги мастерили. Мать пекла какие-то колечки, их за веревочку подвешивали».

Развлечением стало радио, появившееся в домах жителей деревни Синцовской в виде большой черной тарелки. А первоначально ходили к соседям слушать радиоприемник «Родина» – последние новости, песни. Появился и колхозный радиоузел, который передавал местные новости. Нина Федоровна вспоминала, что когда уже стала работать после педучилища, даже ставили концерт.

Зоя Николаевна тоже рассказывала, что праздники, например, 7 ноября или Новый год дома не праздновали, а елка была только в школе и обязательно настоящая. «Платье мама сошьет из марли, а если еще накрахмалит, идешь, как королева, – рассказывала она. – На Новый год в школе всегда подарки давали в бумажном пакете, а там конфетки, печенье штучками, пряники. Придем домой с праздника и разделим этот кулек на всех. Новогодний праздник в школе сопровождался обязательно песней “В лесу родилась елочка”, выходом Деда Мороза и Снегурочки. Обычно елку украшали стеклянными игрушками старшеклассники». Зоя Николаевна говорит, что ей очень хотелось, чтобы так же дома ставили новогоднюю елку.

Нина Васильевна Болотова рассказывала о праздновании Нового года уже как об обычном явлении. Елку в человеческий рост приносили домой из леса, ставили в комнате в специальную деревянную крестовину. Украшали елочными стеклянными игрушками, но их было мало. Большая часть игрушек – плоские из картона, покрытого блестящим материалом: уточки, зайчики, собачки.

Елку ставили и в школе, украшали в основном картонными блестящими игрушками и поделками. Сами дети мастерили разные гирлянды из бумаги. За неимением цветной бумаги красили акварельными красками белую, а уже из нее вырезали игрушки и флажки. Электрические гирлянды были еще не доступны. Обязательным атрибутом новогодней елки долгое время в каждом доме была красная стеклянная звезда, которая венчала верхушку елки. Потом, с началом освоения космоса, появились шпили на верхушке елки, похожие на ракету.
Новый год – это обязательно подарки, в которых «конфеты – карамельки, ириски, леденцы, немного шоколадных, печенье, вафли “Артек” в пачечках.

В бумаге пергаментной и обернутые бумажным рукавом с рисунком. Действительно, очень вкусные вафли с шоколадной начинкой, в отличие от обычных с фруктовой сладкой начинкой», – рассказывала Нина Васильевна. Новогодние подарки выдавали детям только в школе. На елку особо не наряжались, но однажды Нина смастерила из бумаги костюм «Ночки».

После застолья взрослые отправлялись в клуб на танцы. Там играли в бильярд, шашки. В клубе же располагалась так называемая «изба-читальня». Так называли помещение в клубе, в котором можно было почитать журналы, например, «Огонек». Танцы проходили под радиолу и пластинки, которые менял кто-либо по поручению завклубом.

В 1950–1960-х годах телевидение еще не пришло в поселок. «Радио слушали, особенно любили пьесы, спектакли», – говорит Нина Васильевна. В то время действительно в каждом доме звучало радио – или современный прямоугольный приемник, который вешали на стену, или еще довоенный в виде черной тарелки. Для детей утро начиналось с «Пионерской зорьки». Большой популярностью пользовалась передача «В рабочий полдень», различные радио-спектакли.

«На каникулах радио не слушали, – говорит Нина Васильевна, – катались на лыжах, с горки, которую заливали в мороз. Специально каток не строили, но катались на озере, и чистили его сами. Коньки на валенки привязывали веревкой. Иногда и на одном катались. Один мне, другой брату Женьке». С горы дети катались на деревянных санках, на которых в другое время и воду возили, и сено.

Бабушка Алены со стороны отца, Галина Александровна Голубева (1946 г. р.), проживавшая в Няндоме, рассказывала, что в 1950–1960-х дома всегда устанавливали перед Новым годом елку, которую приносил папа. Дома он обычно мастерил деревянную подставку в форме креста, в нее и закрепляли елку. Украшали ее дети, взрослым было некогда. В семье росло четверо детей, они и мастерили игрушки. Это были бумажные бусы из открыток и журналов. На ветки навешивали конфеты на ниточках (батончики, сахарные «петушки», ириски), баранки. В магазине покупали и стеклянные игрушки. А электрических гирлянд еще не было. В каждой советской семье в кладовке или на верхней полке шкафа имелась заветная коробка или почтовый посылочный ящик, в котором хранились обернутые в куски газеты стеклянные игрушки, игрушки из ваты, картона: лебеди, лисички, зайчики, различные овощи, фрукты, сказочные герои. На верхушку водружали красную звезду, под елку клали вату, изображавшую снег, и ставили Деда Мороза и Снегурочку.

В конце 1960-х в Няндоме появилось телевидение, когда построили телевышку. Первоначально была только одна программа, дети любили смотреть передачу «Сказки дедушки Римуса».
С появлением телевидения в новогоднюю ночь все смотрели передачу «Голубой огонек» (в обычные дни телепередачи заканчивались гораздо раньше).

Новогодние «елки» устраивали и в школе – игры с Дедом Морозом и Снегурочкой, а в конце праздника детям дарили сладкие подарки в бумажных пакетах, в которых были печенье, грецкие орехи, ириски «Кис-кис», мандарины, яблоки. «Были карнавалы, наряжались Дедом Морозом, Снегурочками, у меня один раз был костюм Елочки из картонных коробок», – рассказывала Галина Александровна и продолжала: «Я их покрасила красками в зеленый цвет. Дети постарше устраивали конкурсы, мы разучивали стихи, нам давали за это конфетки».

В железнодорожном клубе им. В. И. Ленина устраивали «елки» для детей членов профсоюза. Перед входом в клуб стояла скульптура Ленина. В обычные дни там показывали кино, в выходные устраивали танцы. Во время «елок» ряды кресел ставили вдоль стен, а в центре огромную елку. Представление начиналось на сцене с занавесом из плюша. Потом Дед Мороз и Снегурочка спускались в зал и начинались хороводы под песни. Через 1–1,5 часа «елка» заканчивалась, и все шли в раздевалку, где через окно начинали выдавать пакеты с новогодними подарками взамен на открытки-приглашения, которые приносили родители. В кульках находились: 2 шоколадки большая и маленькая, шоколадные конфеты и карамель, леденцы, ириски «Кис-кис», «Золотой ключик», яблоко, апельсин, пара мандаринов. Обычно зимой в магазинах эти фрукты редко встречались.

Дети приходили на праздник в нарядной одежде или мастерили новогодние костюмы. Самый распространенный костюм для девочки – «снежинка». Он состоял из белого платья (часто из накрахмаленной марли) и короны, расшитой бусинами от елочных украшений.

Людмила Викторовна Небесчетова (1963 г. р.), проживавшая в Няндоме, рассказывала, что в 1970-х елки уже украшали электрической гирляндой, а на утренник в садике или школе все дети приходили в новогодних костюмах, которые готовили дома из подручного материала. Каждый год маленькая Люда учила разные стихотворения и рассказывала их. Конфетки, полученные в награду из рук Деда Мороза, приносили большую радость. Один раз она танцевала снежинку в школе. Для костюма снежинки мама купила обычную медицинскую марлю и вечерами шила костюм, а Люда чем могла, помогала: вырезала снежинки из фольги от шоколадок и конфет. «После того как было сшито платье, мама его крахмалила, затем я пришивала снежинки из фольги и комочки ваты и готовила себе корону из картона, обклеивала белой бумагой и начинала украшать крошкой от разбитых елочных игрушек».

В детском саду было проще, там выдавали костюмы готовые. «На одном из праздников я играла белочку, – рассказывала Людмила Викторовна. – Подарочки от родителей ждали всегда под елочкой, даже любому маленькому пупсику или куколке были рады.
От профкома (от профсоюзного комитета) выдавали очень интересные по нашим меркам подарки на каждого ребенка.

Утренник устраивали в клубе, но подарки мы получали в полночь от родителей под елкой. Пакеты были огромные, а в них много шоколадных конфет: “Белочка” с орешками, “Три медведя”, большие плитки шоколада. Так же были еще грецкие орешки, цветное монпансье в металлических коробочках, вафли “Артек”, маленькие брикеты спрессованного какао (дети его просто грызли), яблоки, мандарины, апельсины».

Учитывая, что в будни люди поколения конца 1940-х – начала 1960-х годов прошлого века жили достаточно скромно, мы поинтересовались, чем же отличался праздничный стол. Нина Федоровна Жигалова рассказывала об этом так: «А если праздник, то рыбник – первое блюдо. Рыбы много разной ловили в реке: щуку, сорогу, налимов. И пироги обязательно. Пекли пироги с картошкой, горохом, ягодами. Испекут их, потом смажут маслом, посыплют толокном. Селянку еще готовили. Это картошку порежут и в кринку с луком, зальют сметаной, и в печь. А еще делали часто дрочену из вареной картошки, которую мяли деревянной толкушкой, сдабривали яйцами так, что картошка аж желтенькая. Сковороду маслом смажут, посыплют толокном, чтобы лучше снималось, потом картошку сливками смажут и в печь. Потом опять толокном посыплют и на кусочки порежут».

Оказалось, что праздничным блюдом считался и овсяный кисель. Мы поинтересовались, почему праздничным, ведь его готовили из обычной для всех овсянки. Нина Федоровна ответила, что очень затруднительно его готовить, долго. Для киселя «мололи овес на ручной мельнице, потом подсушивали крупку, потом на несколько дней зальют водой, чтобы клейковина отделилась, процедят через решето, а выжимки скоту. Оставшуюся жидкость отстаивали, сливали воду сверху. Потом опять зальют взботают (взболтают), отстоится всё, опять сольют и так сливают 2–3 раза. Из оставшейся крахмалистой жидкости и варили кисель».

Бабушка затапливала печь, «кидала туда камушки, но первоначально она их отмывала, а в печи они накаливались. Жидкость выливали в деревянную кадушку. Были у нее специальные лопатки, они до дна доставали. Взболтает, молоко добавит, чтобы кисель беленьким стал. В печь ставили воду, чтобы кипела, разбавляли кисель, а потом туда камни, чтобы всё вскипело. Так добавляли воду и помешивали, пока не переставал густеть». Готовый кисель бабушка разливала в кринки, и чтобы он «сел» ставила в холодное место. Потом покрывала тарелкой и переворачивала.
«Кисель становился гладеньким, с блестящей поверхностью и ели его ложкой, окуная ее в молоко. Если гости приходили – это последнее блюдо, как намек на то, что пора и домой».

Зоя Николаевна Автаева рассказывала, что на праздник готовили холодец, пироги с капустой, с творогом, с грибами, с повидлом, капусту квашенную с маслом или грибы с маслом, салатов не делали, а когда 18-летие ее праздновали, тогда уже стали котлеты готовить. То есть деревенский стол в 1950-х разносолами не отличался.

Галина Александровна Голубева рассказывала, что в 1950–1960-х годах на столе были обязательно мандарины, потому что «только на Новый год мама приносила их из магазина. Для новогоднего стола готовили котлеты, холодец, винегрет, квашеную капусту, пироги с капустой и грибами. На сладкое покупали конфеты “Дунькина радость” (карамельные “подушечки” с фруктовой начинкой), шоколадных конфет мама не покупала, они были слишком дорогие. 31 декабря было рабочим днем. За стол садились в десять вечера. Провожали Старый год, потом слушали по радио речь генерального секретаря Коммунистической партии, праздновали наступление Нового года».

Нина Васильевна Болотова, рассказывая о подготовке к празднику, тоже упомянула, что отдыхали на Новый год только один день – 1 января, 31 декабря считалось предпраздничным днем, который укорачивался на час.

Стол накрывали в большой комнате красивой праздничной клеенкой на хлопчатобумажной основе с яркими цветами. Жаркое подавали в большом блюде, холодец в глубоких тарелках, селедку с маслом и луком, рыбу треску отваривали, клали много лука, сливочное масло.
Кроме специально приготовленных блюд всегда употребляли в пищу квашеную капусту и грибы, которые хранили в деревянных 50-литровых ушатах.

Людмила Викторовна Небесчетова рассказывала, что в 1970-х в Няндоме подготовка праздничного стола начиналась заранее, так как продукты было трудно достать, выдумывали различные рецепты салатов. Один из них – это салат «Воздушный». Натирался на мелкой терке плавленый сыр, яичный белок, желток, замороженное сливочное масло, морковь и завершали плавленым сыром, все слои промазывались майонезом. Готовили и традиционный салат «оливье», варили холодец, пекли рыбники, пироги, винегрет, делали нарезку сыра и колбасы. Стол новогодний накрывали красивой льняной скатертью, которую стелили только по праздникам и ставили угощения. На Новый год обязательно покупали торт. Покупали, а не пекли, вероятно, потому что зимой возникали перебои со сливочным маслом, которое обычно используется для крема.

Покупали торт обычно в магазине или в «Кулинарии» при ресторане на первом этаже, там продавали и пирожные «эклеры» с кремом или пирожное «картошка». Стоишь в очереди и переживаешь – хоть бы досталось. Празднование сопровождалось просмотром «Голубого огонька» по телевизору «Рекорд 6». А затем шли на общегородскую елку на площади Ленина (елка тоже была украшена скромно – мало игрушек), поздравляли родных и близких.

Закончив свое исследование, мы сделали для себя некоторые открытия. Многое сегодня мы воспринимаем как должное. Поколение современных подростков живет почти беззаботной жизнью, многие проблемы за них решают взрослые. Совершенно иначе складывалась жизнь поколения наших бабушек и дедушек.
Особенно трудным было детство детей, рожденных в 1940–1950-х. Это и понятно, сказывались последствия Великой Отечественной войны.

И в 1940-х, и в 1950-х провинциальные семьи содержали подсобное хозяйство, чтобы иметь, прежде всего, продукты питания, но были обременены налогами. В 1960-х держать скот заставлял дефицит продуктов питания. Можно сказать, что долгое время хозяйства колхозников являлись почти натуральными. Они производили мясо, молоко, зерно, крупу, муку, одежду, обувь.

В некоторых деревнях в СССР еще сохранялись действующие церкви, люди отмечали религиозные праздники. Хотя официально в СССР проповедовалась свобода совести, религия не одобрялась. При этом складывается впечатление, что религиозные праздники праздновались скорее по привычке.

В глубокой провинции «елки» в 1940–1950-х в семьях не устраивали, не до того было, но в школах всегда проходили детские утренники, которых дети ждали прежде всего из-за нехитрых подарков со сладостями. Но в 1960–1970-х празднование Нового года стало уже регулярным и организованным, а праздничный стол более богатым. Если первоначально (в 1940–1950-х гг.) блюда более простые, у деревенских жителей отсутствуют какие-либо салаты, а обилие сытных блюд обеспечивается наличием подсобного хозяйства, то к рубежу 1960–1970-х он становится более разнообразным. Городские жители многие продукты для стола покупают в магазинах. Но даже для маленькой Няндомы главная проблема – это где и как что-либо достать. Постоянное явление – очереди, обычные для нерыночной экономики, существовавшей в СССР.

Такими были будни и праздники поколения 1940–1960-х годов.

 









Рекомендованные материалы


Стенгазета

«Времена не выбирают. В них живут». Часть 1

«Порою я впадаю в отчаяние: денег нет ни гроша, а за содержание нужен взнос 40 рублей. Хоть в петлю. Если будет стипендия, то на второе полугодие потребуется всё равно 20 рублей». Надеется только на то, «что Кокоревская стипендия будет увеличена», и что «откроется общество вспомоществования. Но ожидать мне здесь оснований нет. Буду просить хоть шинель»

Стенгазета

XX век – испытание веры. Часть 2

Священник Василий Иванович Орлов служил в нашей церкви вплоть до ее закрытия. Потом был переведен в храм села Уборы. Не стало его в праздник Благовещения в 1936 или 1937 году. В годы репрессий власть особенно жестоко прошлась по церковнослужителям. Мне удалось найти документы и узнать, как сложились судьбы ближайших родственников настоятеля нашего храма