Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

24.09.2020 | Нешкольная история

Так он жил… Часть 2

по страницам личных дневников моего прадеда Павла Евтихиевича Камарды

публикация:

Стенгазета


Автор: Владислав Куденко. На момент написания работы ученик 10 класса гимназии, г. Руза, Московская область. Научный руководитель Светлана Александровна Смирнова. 3-я премия XX Всероссийского конкурса «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал


ЕЩЕ НА ЭТУ ТЕМУ:
Так он жил… Часть 1
Весной 1939 года моего прадеда «вызвали в райвоенкомат на комиссию, как призывника, а еще через неделю он был призван в армию и зачислен в Брянскую авиационную школу».

В школе Палтуня попал во второе отделение второй роты второго батальона: «не будет удачи в учебе, кругом одни двойки». А через два месяца из каждого отделения отобрали по одному курсанту для подготовки младших командиров. От второго отделения был отобран Палтуня. После прохождения «курса молодого бойца» и дополнительного курса подготовки младшего командира Палтуня был назначен заместителем командира второго взвода. Начались теоретические занятия. В апреле 1941 года курсанты сдавали экзамены. Палтуня все дисциплины сдал на отлично, ему было присвоено офицерское звание.
На протяжении двух лет его учили, «что наши самолеты, наше вооружение, наша военная тактика и стратегия самые лучшие в мире.

Внушали и то, что солдат капиталистических государств –  это рабочий и крестьянин, одетый в военную форму, и он не будет драться за своих угнетателей. Создавалось такое впечатление, что солдаты наших врагов при первой возможности будут бросать оружие и переходить на нашу сторону».

В мае 1941 года молодые офицеры были направлены в воинские части. Палтуню оставили на аэродроме в Брянске, где базировалась 35 авиационная дивизия, и зачислили в 219 дальнебомбардировочный полк. Началась практическая учеба в полку.

«22 июня в 4 часа 15 минут полк был поднят по тревоге… зачитали приказ, из которого узнали, что немецкие войска напали на нашу родину… К 10 часам утра 23 июня полк вылетел в район Каменск-Подольска. С задачей нанести боевой удар по танкам противника… на боевое задание вылетело 94 самолета ДБ-3ф… полк не долетел до передовых подразделений наступающих немецких войск примерно 50 км, как встретил 6 истребителей противника. Немецкие истребители “Мессершмитд 109” взмыли вверх и попарно атаковали полк».

Огонь они вели с 1,5 тыс. м, а советские самолеты могли вести прицельный огонь с 500 м: «пилоты врага, видимо, отлично это знали… и приближались на 700–800 м, разворачивались и заходили на вторую атаку. 6 истребителей рассеяли целый полк наших бомбардировщиков, состоящих из 94 самолетов, при этом 23 самолета были сожжены, 6 самолетов упали на землю из-за гибели пилотов и 32 самолета получили различные повреждения. Таков был трагический первый бой, при этом никакого вреда не принесли противнику, как воздушному, так и наземному».
После  боя в землянке было тихо, каждый был со своими тяжелыми думами. «Как же так? Всё время внушали каждому из нас, что наши самолеты лучшее в мире, что мы воевать будем на территории врага…»

6 июля полк расформировали: «в полку осталось 3 самолета и те повреждены». Палтуню и еще 8 пилотов и 8 штурманов отправили в Москву, а потом они были отправлены в первую высшую офицерскую школу штурманов и летчиков. Выпуск слушателей состоялся осенью 1942 года. Получив очередное звание, экипажи были отправлены на фронт.

«Экипаж Камарда (Палтуня), Борисова, Полянского и Бурлаченко были зачислены во вторую эскадрилью 752 бомбардировочного авиаполка. Эскадрильей командовал Герой Советского Союза майор Харченко».

Прадед принимал участие в Сталинградской битве, воевал  на Курской дуге, освобождал Одессу, Харьков, Минск, Брест, Кенигсберг, Любин, Берлин. На Курской дуге «5 июля рано утром где-то в 4–5 часов полк был поднят по тревоге. В небольшой деревушке где-то за 10 км от передовых линий немцев были хорошо замаскированы танки. При атаке первыми самолетами немцы притаились, старались себя не выдать. Но мы хорошо осветили сабами (светящимися авиабомбами – В. К.) и хорошо видели метающихся солдат. Только когда загорелось несколько танков, немцы открыли огонь со всего оружия, каким располагали. Но это был уже не тот полк, который был в начале войны.
Успешно выполнив боевое задание, полк без потерь возвратился на свой аэродром».

Из других источников я узнал, что в ходе белгородско-харьковской операции советская авиация произвела 28 265 боевых самолето-вылетов. В воздушных боях и на аэродромах было уничтожено 800 самолетов противника. В дневнике прадеда написано: «После разгрома немцев на Орловско-Курской дуге наш 752-й дальнебомбардировочный полк был переименован в 10 гвардейский авиационный полк дальнего действия. За успешное выполнение боевых заданий полку было присвоено наименование Сталинградский».

Но даже на войне бывали минутки отдыха. Полк перебазировался в освобожденный Харьков: «Иду по улицам Харькова, каждый третий дом разрушен. Печально стоят стены без крыш, перекрытий, дверей и окон. Все убеждало о преступности войны. Как-то выпал день, что не было вылета, и мы собрались в только что открытый вновь Харьковский театр. С каким вдохновением играли артисты в этом полуразрушенном театре. С какой любовью мы смотрели на них. Абсолютное большинство в театре это мы – военные. Пришли в часть, и я еще долго не мог уснуть, думал о театре, артистах, музыке».

А самым неожиданным для моего прадеда стало то, что ему разрешили навестить семью, дали 10 суток отпуска. «И вот я дома. Мои родные мама, сестры, младший брат все живы. Старшие два брата тоже где-то на фронте». Много горя пришлось вынести семье во время оккупации. Старшую сестру Настю немцы чуть не расстреляли вместе с полугодовалом сыном за то, что ее муж был председателем колхоза. Нашлись люди, которые три месяца прятали ее у себя в доме. В конце войны прадед узнал, что его старший брат попал в концлагерь, где «от холода и голода, каторжного труда, от избиений и расстрелов погибали сотнями ежедневно… когда у брата остались кости да кожа, вывели за зону, где немцы отбирали себе работников из числа пленных. Брат высокий, стройный, его взял домой немец. Работал от зари до темна и в поле, и по хозяйству дома».

Но когда пришли советские войска, брата отправили в фильтрационный советский лагерь для проверки. Когда прадед узнал, где находился его брат, «командир полка разрешил слетать туда на самолете У-2. Его можно посадить везде. Взял с собой водки, коньяка, спирта, консервов и денег, командовал там  майор».
После угощения, подарков и денег майор пообещал быстро отпустить  брата домой  по состоянию здоровья. И обещание свое он выполнил.

После освобождения Киева у прадеда состоялась неожиданная встреча. К ним на аэродром прибыл генерал-лейтенант Н. С. Хрущев. «Беседовал с нами. Он был очень усталым, переутомленным… Впечатление о себе он оставил хорошее. Одет был чрезвычайно просто… на фронте не разумно отличаться одеждой, быстро убьет снайпер. Да не все это соблюдали».

В апреле 1945 года, после освобождения Польши, войска подошли к Кёнигсбергу. «В Кёнигсберге был большой гарнизон и город, в сущности, был крепостью… нам зачитали приказ Сталина “18 воздушной армии приказываю стереть с лица земли город Кёнисберг”».

Из других источников я узнал, что противник создал в Кёнигсберге мощные оборонительные укрепления. Для обороны города враг привлек около 130 тыс. человек, до 4 тыс. орудий и минометов, более 100 танков и штурмовых орудий, 170 боевых самолетов. От нападения с воздуха город прикрывался 56 зенитными батареями (около 450 стволов). За взятие города прадед был награжден медалью «За взятие Кёнигсберга».

Когда Кёнисберг был освобожден, авиационный полк перебазировался в город Любин. «Недалеко от Любина был немецкий лагерь Майданек. Туда мы поехали, чтобы посмотреть эти гитлеровские лагеря смерти. Меня больше всего поразила среди огромной кучи человеческих волос маленькая беленькая кудрявая косичка, заплетенная старым шнурком от ботинок или туфли. По сей день помню и вижу, как наяву, эту детскую косичку девочки, которую сожгли в крематории. Видели и “баню”, где травили людей газом. После отодвигали листы в полу и трупы бросали на вагонетки, которые передвигали под землей от “бани” в крематорий».
Мой прадед награжден медалью «За взятие Берлина». Войну он закончил в мае 1945 года в звании майора.

Родина высоко оценила ратный подвиг моего прадеда. Он был награжден орденами Отечественной войны I и II степени, медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

Какое счастье было для матери, что с фронта вернулись все ее четыре сына, в том числе и мой прадедушка, пусть и после ранения, но все-таки живой. Многие соседи в селе Красиловка потеряли всех своих родных и близких в этой войне.

Как только настало мирное время, прадед устроился на работу в милиции, многие бывшие военные там работали, там он встретил девушку, которая, имея красивый почерк, заполняла в милиции паспорта. Вместе они переехали в город Свердловск (ныне Екатеринбург), там у них родились две дочери. И было решено поменять имя с Пантелеймона на Павел, чтобы у дочерей было красивое отчество.

Всю жизнь он проработал на Машиностроительном заводе имени Свердлова – в те годы он был оборонным заводом и на нем изготавливались танки. П. Е. Камарда руководил отделом подъемно-транспортных машин. Он окончил 5 курсов высшего Московского технического училища им. Баумана в 1959 году. Получил профессию инженера-механика. После работы читал лекции в Политехническом институте, был неоднократным победителем соцсоревнований (1974–1975 гг.), награжден именными часами.

Умер он в глубокой старости, в 85 лет, в окружении любящих его людей – двух дочерей, внучки, внука и меня, маленького правнука. Мне было  тогда 4 года, но я его помню до сих пор.









Рекомендованные материалы


Стенгазета

«Ах ты, доля, моя доля!..» Часть 1

«Конечно, искали кого побогаче. Смотрели, чтоб семья была с достатком, чтоб не пьянствовали, не бездельничали, а справно работали. Кому охота нищету-то плодить?» Чаще всего, как мы поняли, это были браки по расчету: набирали себе едоков, чтобы дали чуть больше земли.

Стенгазета

История поселка Сельхозтехники и судьбы его жителей. Часть 2

«Местным жителям запрещалось пускать к себе в дом приезжавших к заключенным и самих заключенных. Но мама сочувствовала им и пускала». За это участие заключенные женщины делали для детей игрушки. Антонина до сих пор помнит Деда Мороза из ваты и тряпочек и кукол, сделанных их руками. До этого им приходилось вместо игрушек играть обычными черепками.