Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

28.11.2019 | Нешкольная история

Крепкие корни. Часть 1

История моего рода как будто вторит учебнику истории

публикация:

Стенгазета


Автор: Ангелина Суворова. На момент написания работы ученица 9 класса школы № 39, г. Тулы. Научные руководители Елена Владимировна Кузнецова и Галина Захаровна Вакуленко. Финалист V Всероссийского конкурса «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал


Мое поколение часто ругают: вроде мы ни на что путное не годны. Чаще всего мы пропускаем это мимо ушей – мы привыкли, что нами недовольны. Но такие ли уж мы безнадежные? Что держит нас? Какие корни?

В поисках корней иду к своей бабушке, Елене Алексеевне Суворовой. Она перенесла инсульт, и ей тяжело говорить, многие слова трудно разобрать, но мой интерес к прошлому семьи ее буквально окрылил, словно я своими расспросами принесла ей чудодейственное лекарство. Незаметно для себя я настолько погружаюсь в историю семьи, что больше ни о чем другом думать не могу. Удивительно, что история моего рода как будто вторит учебнику истории моего народа. В ней все узнаваемо: бабушка рассказывает о первой мировой войне, о революциях в России, о сталинских репрессиях – все это коснулось моих предков, отразилось на их судьбах. Я ощущаю свою причастность к тому, что казалось мне далекой и почти нереальной историей – просто школьным предметом, который отличался от алгебры или химии лишь тем, что мне легче давался.
Теперь для меня история представлена пожелтевшими фотографиями моих предков. Вглядываясь в эти родные лица, я пытаюсь понять, как они жили, что ценили, к чему стремились. Казалось, это легко, ведь по истории мы уже изучили царский период, революции, войны, Советскую власть.

Да и предки мои отличались пунктуальностью, собирая все документы, фотографии, письма – получился объемный семейный архив. Но это оказалось трудным делом – писать самому историю своей семьи – ведь с такой работой я столкнулась впервые. Зато и история страны стала ближе и понятнее.

Родословную Суворовых нам удалось восстановить с моего прапрапрапрадеда –  Николая Васильевича.

Николай Васильевич Суворов был декоратором Московского Малого театра. Его сын –  Алексей Николаевич – унаследовал от отца художественный талант и поступил учиться в Строгановское училище технического рисования,  закончив его в 1878 году с получением звания ученого рисовальщика. Он успешно продвигался по службе, преподавал в московских гимназиях чистописание, рисование и черчение. К 43-м годам был награжден орденом Св. Анны 3-ей степени, орденом Св. Станислава 3-ей степени. Указом Правительствующего Сената за выслугу лет произведен в статские советники.
Жена Алексея Николаевича, Матрена Егоровна, была дочерью известной в то время московской купчихи Натальи Петровны Спесивцевой. И хотя, как указано в документах, имениями они не владели, жили они безбедно.

Служба в гимназии обеспечивала поддержание приличного уровня жизни для Алексея Николаевича, Матрены Егоровны и их сыновей Николая, Георгия и Александра. Мальчики успешно окончили гимназию и поступили в высшие учебные заведения. Георгий по окончании Московского медицинского института работал врачом. Младший, Александр, в 1913 году поступил в Московский университет на физико-математический факультет. Он проучился год, а осенью 1914 года в связи с началом Первой мировой войны был мобилизован в действующую армию.

В отличие от предыдущей Русско-японской войны Первая мировая война была воспринята народом с пониманием: свою роль сыграл фактор объявления войны Германией России. На мобилизационные пункты в первые дни войны явилось 96% подлежащих призыву. Среди них был и мой прапрадед. Экзаменационная книжка Александра Алексеевича так и осталась незаполненной – он погиб в первые месяцы войны.
Старший сын, Николай Алексеевич, мой прапрадед, по состоянию здоровья уехал в Одессу. Здесь он поступил в университет на факультет физики и математики.

Получив специальность, преподавал физику в женской и мужской гимназиях, в реальном училище, а затем был переведен на должность и.о. инспектора гимназии. В 1916 году за усердие в исполнении служебных обязанностей и в связи с необходимой выслугой лет Николай Алексеевич Суворов был представлен на утверждение в чине коллежского советника. Меня поразил стиль документов того времени:

«Преподавателю Одесской мужской прогимназии Панченко г-ну Суворову. Имею честь уведомить вас, Милостивый Государь, что распоряжением г. Попечителя Одесского учебного округа вакантные в Одесском реальном училище уроки математики, физики и космографии предоставляются вам с 1-го августа текущего года <…> Окружная Канцелярия, по приказанию г. Управляющего Округом, просит Вас сообщить, не пожелаете ли Вы быть членом экзаменатором по математике в Испытательном Комитете, состоящем при Управлении Одесского учебного округа».

Может, сегодня нам проще высказать свои мысли, тогда почему возникает чувство потери чего-то существенного?

В январе 1917 года Николай Алексеевич возглавил Одесскую мужскую прогимназию.

Революционные события 1917 не увлекли Николая Александровича. Он продолжал руководить гимназией, но уже в 1920 году мой прапрадед переходит на работу в Одесский государственный медицинский институт на кафедру физики, сначала в качестве ассистента, а затем – преподавателя элементов высшей математики. Там он проработал до 1928 года. Это позволило ему больше заниматься наукой, да и материальное положение семьи стало более стабильным. Выдаваемый научному работнику мандат давал право на академический паек, дополнительную жилплощадь, защищал от разного рода общественных работ. Эти льготы, точнее, возможность их потерять, позволяли власти держать на привязи техническую интеллигенцию.
В 1922 году появился Всеукраинский комитет содействия ученым и соответственно его Одесское отделение. А уже в 1923 году Николай Алексеевич был принят в секцию научных работников.

Николай Алексеевич работал в основном над проблемой температур и теплопроводности материалов. В частности, он разработал метод определения влажности на расстоянии в помещениях, не доступных для наблюдения. Сконструированные им приборы были более просты в изготовлении и использовании. Позднее, уже в 1946 году, в своих отзывах о работе Н.А.Суворова директор НИИ доктор физико-математических наук профессор Е. Кириллов писал: «В этих двух работах т. Суворов показал несомненное экспериментаторское искусство и основательное знакомство с методикой точных физических измерений».

В начале 30-х годов Николай Алексеевич переходит на работу в Одесский технологический институт холодильных машин и одновременно совмещает работу в других ВУЗах города: институте повышения квалификации хозяйственных работников, институте инженерно-технических работников тяжелой промышленности (с 1932 по 1940 г.), в фармацевтическом институте (в 1932 – 1935 гг.).

К этому времени появляются первые признаки подозрительного отношения к нему власти. В 1932 году созывается конфликтная комиссия о правомерности членства т. Суворова в Секции научных работников. Николаю Алексеевичу задерживают получение звания доцента, несмотря на признание его заслуг в области физики. В 1937 году он обращается с просьбой о помощи в ЦИК УССР к Г.И. Петровскому.
В том же 1937 году приходит тяжелое известие о сыне Алексее: он арестован как «враг народа». Жена Алексея с двумя детьми переезжает в Одессу, к свекру.

Статус Николая Алексеевича ухудшается: он не только отец «врага народа», но и приютил у себя жену «врага народа». Моя бабушка вспоминает, что 2 года ее мама не могла устроиться на работу. «Нас поддерживали и морально, и материально дед с бабушкой, т.к. жили мы у них, на их жилплощади». Николай Алексеевич брался за любую работу, чтобы прокормить большую семью, но жить с каждым годом становилось все труднее.

Продолжение следует









Рекомендованные материалы


Стенгазета

Крепкие корни. Часть 2

В конце 1946 года Николая Алексеевича Суворова арестовали и судили как «врага народа». Главным обвинением было то, что он организовал обучение детей в народных школах в период оккупации. Это действие расценивалось как сотрудничество с фашистами.

Стенгазета

Свои или чужие? Часть 3

Понятие «эвакуированные» для многих из местных было труднопроизносимым и часто в качестве «синонима» использовались слова «жиды», а в лучшем случае «москвичи». В ходе своего исследования я встретила и некоторые другие синонимы, употреблявшиеся местными жителями: «белая кость», «переселенцы», «беженцы» и даже «дезертиры».