Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

05.09.2019 | Нешкольная история

Сельский учитель. Часть 1

Как жилось простому учителю во второй половине XX века?

публикация:

Стенгазета


Авторы: Татьяна Симонова, Светлана Деревщикова, c. Мастюгино, Воронежская область. Научный руководитель Мария Егоровна Асеева. 3-я премия XIV Всероссийского конкурса «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал.


Герой нашего исследования – учитель истории нашей школы, наш сельский идеолог – Рыжкова Екатерина Иосифовна,1928 года рождения. Поле её жизни – это два села Воронежской области: село Коршево Бобровского района и село Мастюгино Острогожского района. В Коршево учительница родилась, а в Мастюгино прожила большую часть своей жизни.

С Екатериной Иосифовной, мы живём на одной улице, которая называется Авиловка. В нашем селе все улицы, кроме нашей, имеют двойные названия. В советское время Кубышевку назвали Пролетарской, Злодеевку ‒ именем Героя Советского Союза В.С.Зевахина, Заяр ‒ Малая Садовая, Шиловка ‒ Большая Садовая, Низовка ‒ тоже Пролетарская. А Авиловку переименовывать не стали. Никому не понятно, почему? Даже нашему старенькому учителю истории. Да и можно объяснить название Злодеевка, Кубышевка, Заяр, Залес, а вот Авиловка до сих пор – загадка для всех наших жителей.

Мы решили выяснить, как жилось сельскому учителю во второй половине XX века.
Начала свою трудовую деятельность Екатерина Иосифовна в 1951 году, а в 1996 году вышла на пенсию. Ее трудовой биографии – 45 лет.

Из учебников истории, из бесед с местными жителями мы обе знаем, в какое непростое время пришлось работать нашей собеседнице. Екатерина Иосифовна учила детей при разных правителях нашего государства. Сменяли друг друга Сталин, Хрущев, Брежнев, Горбачёв, Ельцин, а учитель истории выполнял своё дело – учил детей. Как жилось простому сельскому учителю? Этот и многие другие вопросы попытались мы выяснить у нашей собеседницы и удивительной рассказчицы.

В 1951 году молодая девушка Катя Короткова приехала на работу в Мастюгинскую семилетнюю школу – учителем истории. Вначале нужно было получить распределение в областном, а затем в районном отделе образования. Оформлялись тогда на работу в отделе образования. Заведующим отделом был мужчина по фамилии Огнев. Он показался двадцатитрехлетней Екатерине очень строгим. Долго рассматривал ее диплом об образовании. Затем спросил: «Начальству подчиняться будешь?» От этого вопроса у Кати, по ее словам, язык онемел. Она не знала, что ответить. Посмотрела на заведующего и выпалила: «Смотря, какому». Он хмыкнул и сказал: «С характером! Поедешь в «Маленький Китай!». Что это за место такое? Отдали на руки приказ о назначении Коротковой Екатерины Иосифовны учителем истории в Мастюгинскую семилетнюю школу. Пока добиралась до села на попутных машинах, все думала, почему заведующий РОНО назвал Мастюгино маленьким Китаем. Только к вечеру удалось добраться молодой учительнице до села. Первое, что бросилось в глаза - это старые саманные хаты, меловухи и мазанки. На ее родине в Бобровском районе избы у людей были лучше, многие рубленные. А здесь ни одного рубленого строения. Объяснялось это тем, что в Бобровском районе росли леса, а здесь в округе не видно ни одного деревца. Ведь после войны прошло только шесть лет, село еле-еле поднималось после немецкой оккупации.
Жить определили на квартиру. Хозяйка Трухачева Фиона Никитична девушку встретила радостно. Во-первых, была очень доброй женщиной. Во-вторых, за проживание учителя сельский совет платил хозяйке немного деньжат.

А Фиона Никитична, как большинство женщин села, была вдовой, воспитывала двоих детей: дочь Татьяну и сына Александра. Поэтому, учительницу приняла, как родную дочь. Пили и ели в ту пору из одной чашки. Что кушали её дети, то и Екатерина.

Когда на другой день Екатерина Иосифовна вышла утром на улицу, чтобы идти в школу, то сразу поняла, почему это село заведующий РОНО назвал «Маленьким Китаем». В школу со всех сторон бежали десятки ребятишек. В каждом классе было до сорока человек. Мастюгинские семьи в основном были многодетными. Это было уникальное по рождаемости село Коротоякского района. Редкие семьи имели до пяти детей, в основном от восьми до двенадцати. Конечно, не все рожденные дети выживали в то суровое время, но маленький Китай все равно кишел детворою.

Вспомнила Екатерина Иосифовна семью Деревщиковых. У них одновременно ходило в школу семеро детей – в каждом классе по ученику и трое еще дома подрастали. В семье Симонова Митрофана Ермиловича такая же картина. Их сын Вася учился очень плохо. Учителя оставляли его на повторный год обучения. Когда начинали его ругать за плохую учёбу, говорили, что снова не переведут, то он отвечал: «А я Шурку подожду» (свою младшую сестру). Шурка уже обогнала его, а он все сидит в одном и том же классе, снова говорит: «А я Аньку подожду». Так еле-еле закончил седьмой класс вместе с сестрой, которая на 3 года младше его.
Традиция иметь в семье много детей сохранялась в селе до шестидесятых годов XX века. Затем все изменилось. В семидесятых годах число детей резко уменьшилось, в восьмидесятых рождалось по 1-2 ребенка в семье. В этом году во всем селе за год родилось 3 ребенка.

Комментарий Симоновой Татьяны: «Моя бабушка Симонова Мария Тимофеевна родила шестерых детей. Их семья в селе была не многодетной. Бабушка даже не была награждена медалью Материнства. Сказала, что, если бы было у неё семь детей, то медаль 4 степени она бы получила. А за шестерых детей награда была не положена».

Для Екатерины Иосифовны такое число детей в семьях было непривычным. На её родине таких многочисленных семей не было. Наверное, страшновато было входить в класс, вести урок. В моем классе, когда я училась в школе, было семеро учеников. Учителя всегда говорили, что с таким классом работать можно, но лучше бы было учить детей пятнадцать. О сорока учениках никто уже не мечтает».

Комментарий Деревщиковой Светланы: «Жаль, что мода на детей прошла. По этой причине в моем классе всего 6 человек. А в нашей школе 54 ученика. Я считаю, здорово и весело было тогда в школе, да и во всём селе, которое не то в шутку, не то с завистью называли «Маленьким Китаем».
В школьном архиве удалось посмотреть классный журнал выпускников 1961 года. Список детей занимает почти всю страницу – 36. И что самое интересное, фамилии почти все одинаковые, нет такого разнообразия, как сейчас. Основная масса – Симоновы, на втором месте Трухачевы, затем – Деревщиковы, Ерины, Филатовы».

Екатерина Иосифовна вспомнила, как одну женщину, мать одиннадцати детей, заподозрили в спекуляции, когда она в Москве покупала одежду своим детям. Семья Филатовой Татьяны Стефановны (так звали многодетную мать) в конце шестидесятых годов скопила денег, чтобы одеть к сентябрю ребятишек. Родственники посоветовали женщине съездить в Москву за покупками. Отстояв очереди в магазинах, она покупала вещи десятками: десять маек, десять пар носков, десять пар обуви и т.д. Кто-то позвонил в милицию и при выходе из магазина Татьяну Стефановну задержали, посадили в милицейскую машину и повезли в отделение. Не понимая в чем дело, сильно испугалась женщина, заплакала, просила отпустить. Больше всего боялась, что у нее отберут купленные вещи, и детишки пойдут первого сентября в школу в обносках. Когда в отделении ее стали обвинять в спекуляции, стыдить, что советская женщина набрала столько вещей для перепродажи, она вспомнила про свой орден «Мать-героиня». Он лежал у нее в сумке на самом дне, вместе с кошельком. Стала выбрасывать из сумки вещи, приговаривая: «Это – Муське, это – Верке, это – Клавке, это – Зинке, это – Ваньке…» По всему кабинету летали покупки, а Татьяна Стефановна все перечисляла, да перечисляла своих детей. Наконец, добралась до удостоверения. Посмотрели милиционеры, извинились перед женщиной и стали помогать ей, укладывать покупки в сумку. Один из них признался: «Я впервые встречаю женщину с таким количеством детей». Вот благодаря таким семьям, и прозвали в районе наше Мастюгино «Маленьким Китаем».

Продолжение следует









Рекомендованные материалы


Стенгазета

Сельский учитель. Часть 2

Мать ей сказала: «Катя, надо говорить не то что думаешь, а то, что надо». А отец добавил: «Такое сейчас времечко». В то время именно такой принцип был самый безопасный для любого человека. И частенько, призналась учительница, приходилось ей говорить то, что надо: на уроках, собраниях и совещаниях, за кафедрой перед населением. Почти всю свою трудовую жизнь.

Стенгазета

Две родины Людвига Пшибло. Часть 2

Он часто вспоминал Польшу и родной язык. Он мог забыться и говорить по-польски, а потом спохватывался и продолжал по-русски. На улице жил поляк, так он ходил к нему специально поговорить на родном языке. Только вот страх никогда не покидал его. Боялся наказания непонятно за что и на старой, и на новой родине.