Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

04.07.2019 | Нешкольная история

Две родины Людвига Пшибло. Часть 1

Обычная судьба «советского поляка»

публикация:

Стенгазета


Автор: Виктория Сильванович. На момент написания работы ученица 11 класса школы №52, г. Брянск. Научный руководитель Вера Ивановна Голованова. 2-я премия XIX Всероссийского конкурса «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал


Ученые спорят: какова роль личности в истории? Велика, если личность оставила глубокий след в истории. А если обычный человек? Никому, кроме ближайшего окружения неизвестный: жил себе спокойно, работал, воспитывал детей. Таких людей миллионы. Может быть, они и не заслуживают, чтобы о них писали или даже просто вспоминали, выходя за рамки истории семьи? Проводя наше исследование, мы часто слышали вопрос:

– А кто он такой, что сделал? Он известный человек?

– Да нет! Ничем не примечательный. Для всех, кроме родных и близких, – отвечали мы.

– Так зачем вы тогда о нем пишете?
Это и есть дилемма, которая привела нас к рассуждению о роли личности в истории. И, может быть, рассказав об одном обычном человеке, мы будем лучше понимать наше прошлое.

У Людвига было в жизни три фамилии: там, где родился, он был Пжибыло; в плену его записали как Пшебыло, а жизнь прожил как Пшибло. И Родины у него было две: Польша и Советский Союз. «Свой-чужой» – он был в этих двух государствах. Наверное, незавидная судьба была у Людвига Иосифовича Пшибло. Мы решили рассказать о его жизни, чтобы «оживить» историю, чтобы увидеть за словом «народ» живого человека.

Год назад мы исследовали историю Бежицкого концентрационного лагеря для польских военнопленных 1920–1921 годов. Работа была опубликована, и вдруг звонок: «Мой дед, кажется, был в описанном вами концлагере», – услышали мы. Скорее в архив! И, действительно, в именном списке военнопленных и заключенных Бежицкого концентрационного лагеря под номером № 234 стоит имя: Пшебыло Людвиг. Так началось наше новое исследование, исследование жизни одного из более 250 поляков, волей судьбы заброшенного к нам в 1920-е годы в поселок Бежица.

В работе использовались документы Государственного архива Брянской области (фонд, содержащий дела Бежицкого концентрационного лагеря), метрические книги церквей Успения Пресвятой Богородицы в селе Быковичи и Преображения Господня в Бежицах, воспоминания родственников из Польши и России, а также дневниковые записи и письма современников.

Как-то не очень понятно с первой родиной Людвига – Австро-Венгрия или Польша? Польши как государства тогда не существовало. По разделам Речи Посполитой конца XVIII века юго-западная часть Польши, а именно Прикарпатье, отошла к Австро-Венгрии. Но родился он в польском селе Виделка в гмине Колбушово недалеко от Кракова в 1896 году. Село было достаточно большое. Дома строились типовые: деревянные из бревен, обмазанные глиной и побеленные мелом. Крыши хозяйственных построек крыли соломой, а крыши самих домов – драницей (щепа дерева).
Внук нашего героя Юрий Пшибло в 2012 году побывал в Польше на родине своего деда. Он встретился с родственниками, узнал о жизни семьи Пжибыло в начале ХХ века.

В этнографическом музее города Колбушово Адам Пжибыло (сын родного брата Людвига – Павла) указал на дом, который был очень похож на их родовой. Так мы можем вполне представить себе жилье Людвига на родине в Польше в начале XX в. В этом же музее Юрий Станиславович увидел утварь, характерную для польских крестьянских домов. Она несколько отличается от русского хозяйства, но назначение ее в целом одно и то же: глиняные горшки для приготовления пищи, покрытые черным лаком, деревянные бочки разного типа, орудия крестьянского труда, лавка, которая служила днем для сидения, а ночью как спальное место, деревянная кровать с периной и перьевыми подушками. В крестьянской усадьбе, кроме дома, находятся помещения для хлеба, для скота, а также навесы и сараи для телег. В небольших хозяйствах постройки для инвентаря нередко были расположены под одной крышей с домом. Юрию показали и место, где находился дом, в котором до двадцати лет жил Людвиг. Родовое гнездо не сохранилось – ударила молния, был пожар, дом сгорел. На этом месте так ничего и не строили. А вот рядом брат Людвига Анджей построил дом, который неоднократно перестраивался, и в котором сегодня живут Пжибыло.

Отец Людвига – Юзеф, мать – Катажина. В семье было 8 детей: Мария, Павел, Агнешка, Аниэла, Анджей, Ядвига, Хенрик. Людвиг был самый старший. Семья была крестьянская. Как и все, пахали землю, выращивали зерновые, пасли скот, производили продукты животноводства. Людвиг был старшим сыном в семье, значит, и главным помощником в хозяйстве. В его трудовой книжке отмечена ступень образования – начальное – по-видимому, он окончил сельскую школу в Виделке. В СССР научился читать по-русски, и любовь к книгам пронес через всю жизнь.

Юрий Пшибло поддерживает связь со своими родственниками в Польше.
Из письма Адама Пжибыло Юрию Пшибло: «Когда Людвигу было 17 лет, его взяли в армию. А позже он был направлен на польско-российский фронт. Попал в русский плен и был отправлен в Сибирь; не знаем, сколько он там пробыл; на обратном пути встретил девушку, которая стала его женой».

Юрий связался с родственниками в Польше уже после смерти деда. Откуда у них информация о Сибири, в которой Людвиг никогда не был, можно только гадать. «В Польше в семье Пжибыло считали и до сих пор считают, что он был отправлен в Сибирь, а как попал в Брянск, не знали», – сообщил нам Юрий Станиславович. Он утверждает, что его дед не участвовал в Первой мировой войне. 17 лет Людвигу исполнилось в 1913 году, а мобилизация в австро-венгерской армии была с 21 года. А вот то, что старший сын семьи крестьянина Юзефа Пжибыло воевал с Красной Армией, является фактом. Таким образом, семья Пжибыло в Польше так и не знала всей правды о своем близком родственнике Людвиге.

Итак, когда Людвиг был мобилизован в армию Польши? Собственно, польская армия начала формироваться в ноябре 1918 года, после возвращения Юзефа Пилсудского из немецкого плена. Лозунг «независимой Польши» был тогда очень популярен. А Юзеф Пилсудский не просто хотел воссоздать польскую государственность, а восстановить Польшу в границах Речи Посполитой конца XVIII века. Поэтому, воспользовавшись Гражданской войной в России, начал наступление на Белоруссию и Украину, кстати, не безуспешное. Но для этого нужна была армия.

Мы проанализировали регистрационные карточки военнопленных польской армии. В них был вопрос: «Когда и где был мобилизован?» Фактически, все польские военнопленные Бежицкого концентрационного лагеря были мобилизованы в ноябре 1918 – марте 1919 года. 15 января 1919 года был объявлен первый принудительный призыв в армию юношей, родившихся в 1899 года. В марте 1919 года сейм утвердил положение о всеобщей воинской повинности, объявил призыв пяти возрастов (1896–1901 годов рождения).
Людвиг Пжибыло как раз был 1896 года рождения, возможно, именно по этому призыву он и был мобилизован. Около 6 месяцев в различных частях и подразделениях новобранцы проходили подготовку, и только после этого отправлялись на фронт.

Вооружение польской армии было разного происхождения – австрийского, немецкого, французского, русского, американского. Особенно помогли поставки оружия из-за границы. Другая картина была относительно обеспечения обмундированием. А. П. Грицевич в своей книге «Западный фронт РСФСР 1918–1920. Борьба между Россией и Польшей» приводит слова премьер-министра Витоса, посетившего в августе 1920 года фронт под Варшавой: «Мы встретили по дороге значительные военные отряды, которые шли прямо на фронт. Я пригляделся к ним. Только у небольшой части солдат было более или менее пристойное обмундирование. У некоторых были разодранные мундиры, а половина из них шла без обуви, ступая босыми, израненными ногами по острой ржаной стерне. Большинство из них совсем не имела плащей, а на некоторых были только остатки штанов и белья. Но все они несли винтовки и патроны, а разговоры свидетельствовали об уверенности в себе и вере в победу».

Вернемся к регистрационным карточкам. Мы отобрали несколько из них, принадлежащих военнопленным, мобилизованным из Кракова. Вот пример двоих: Лис Викентий Янович и Педро Казимир Иосифович. Их истории похожи и типичны для остальных. Вероятно, такая же история была и у Людвига Пжибыло, чья регистрационная карточка не сохранилась. Они служили в 3-м пехотном полку польской армии. Были мобилизованы в Кракове в ноябре 1918 года. Перед мобилизацией прошли обучение в течение 6 месяцев в 25 запасном батальоне. В плен попали во время боя под Мельником на реке Буг 1 августа 1920 года, были окружены. Именно в эти дни попала в плен большая часть польских военнопленных Бежицкого концентрационного лагеря: 28 июля – 1 августа 1920 года.

Мы захотели узнать подробнее о событиях этого периода. Командующий Западным фронтом Красной армии Михаил Тухачевский спланировал наступление на Варшаву. 1 августа, неожиданно для находящейся в процессе переформирования польской армии, началось наступление на Брест. Это было начало Варшавской операции. 1 августа Брест был взят красноармейцами.
Польские солдаты беспорядочно отступали. Город Мельник находится в 64 км от Бреста по прямой дороге на Варшаву. Именно здесь была окружена и взята в плен большая группировка польских солдат.

Попавших в плен польских солдат направили из Могилева в Ярославль. Там находился крупнейший лагерь для военнопленных поляков, численность которых достигала 4,5 тыс. человек в 1920–1923 годах. По каким-то причинам маршрут был изменен, и военнопленных привезли в Брянск. Список военнопленных состоял из 181 человека. Под номером 115 значился Пшебыло Людвиг.

В пути пленные были обеспечены продовольствием. В аттестате, выданном 8 августа 1920 года. Могилевским управлением по эвакуации населения, говорилось о том, что «военнопленные были удовлетворены горячей пищей по 7-ое августа включительно, и по 9-ое августа сухим пайком (хлебом и сахаром)». Следующее довольствие им выдали только 14 августа в Смоленском железнодорожном продовольственном пункте, а далее – 16 августа в Рославльском военном железнодорожном продпункте. Продукты в Рославле достались с трудом. Перед приездом польских военнопленных начальник станции Рославль получил письмо, в котором его просили «принять к скорейшей перевозке Польских легионеров до станции Брянск, направляющихся Смоленским Губэваком, т. к. таковых задерживать не предоставлялось возможным в виду отсутствия продовольствия для их питания, каковое будет выдано только в Брянске». Следующей точкой их пути стал Брянск. 17 августа 1920 года заведующий подотделом принудительных работ Новиков, помощник коменданта Брянского губернского концентрационного лагеря Кайтурович в присутствии сопровождающего эшелона военнопленных тов. Ефима Шика и старшего конвоира Василия Смирнова произвели прием военнопленных. Как оказалось, до Брянска добрались лишь 158 человек из 181. Сопровождающие на вопрос, где остальные 23 человека, заявили, что часть из них оставлены арестованными и в госпитале, на что имеются документы, а остальные в числе 15 человек сбежали.
В сыром и болотистом месте рядом с поймой реки Болва расположился Бежицкий концентрационный лагерь. В трех бараках по 4 казармы в каждом жили и работали польские военнопленные. В разные периоды их насчитывалось от 200 до 300. Среди них был Людвиг Пшебыло (именно так его записали в лагере).

Условия жизни в лагере были плохими. Спать приходилось на двойных нарах без подушек и одеял в тесных неотапливаемых казармах («…в отношении санитарного состояния, то лагерь находился в самом антисанитарном состоянии», – докладывал комендант Н. Платонов). Дезинфекция в казармах почти не проводилась, что приводило к распространению тифа, дизентерии, чесотки. Помощи ждать было неоткуда, так как ни доктор, ни фельдшер лагерь не посещали. Комендант лагеря Платонов приложил все усилия, чтобы это исправить. При повторной проверке было установлено, что все помещения за исключением кухни были в порядке.

Что касается питания, то оно (как и остальные условия) было также плохим. Все военнопленные (в том числе и Людвиг) получали еду 1 раз в день в 7 ч. вечера. С утра шли на работу голодные, так как хлеб давался с вечера и с горячей пищей съедался. Впоследствии был издан ряд приказов по управлению Бежицким концентрационным лагерем. Приказ № 1 от 1 января 1921 года отрегулировал рацион военнопленных.

Военнопленные были обуты в брезентовые туфли с деревянными подошвами, которые получили на Брянском заводе. Нижнего белья почти ни у кого не было, а если и встречалось, то грязное и рваное, так что брезентовый костюм надевался на голое тело. Кроме того, некоторые военнопленные заявили, что они, желая сохранить на зиму свою кожаную обувь, не ходили в ней, а ходили в самодельных лаптях. Комендант лагеря просил о реквизиции (безвозмездном изъятии) лаптей на базаре Брянска, необходимых для заключенных и военнопленных.
Чтобы исправить тяжелое положение, в начале 1921 года была организована сапожная мастерская, где и работал Людвиг Пшебыло.

В мастерской в разное время работали от 6 до 11 человек, обслуживая обувью всех военнопленных и выполняя заказ Брянского завода на брезентовые ботинки с деревянной подошвой, которых ежедневно выпускалось до 20 пар. У заключенных, как и у обычных рабочих, был введен 8-часовой рабочий день (с 8 ч. утра до 6.30 ч. вечера). За свой труд они получали вознаграждение, которое производилось по ставкам профсоюза. Но на руки удавалось получить лишь 25% заработанного, а 75% отсылалось в Брянский губернский лагерь. Из этих отчислений создавался фонд на продовольствие для военнопленных. Весь заработок заключенных записывался в трудовую книжку. Накопленные средства выдавались им на руки лишь при освобождении.

К лету 1921 года все польские военнопленные были освобождены и получили возможность вернуться на родину. Но были и те, кто не пожелал возвращаться. Их насчитывалось 25 человек. В их числе был Людвиг Пшебыло.

Окончание следует









Рекомендованные материалы


Стенгазета

Свои или чужие? Часть 3

Понятие «эвакуированные» для многих из местных было труднопроизносимым и часто в качестве «синонима» использовались слова «жиды», а в лучшем случае «москвичи». В ходе своего исследования я встретила и некоторые другие синонимы, употреблявшиеся местными жителями: «белая кость», «переселенцы», «беженцы» и даже «дезертиры».

Стенгазета

Свои или чужие? Часть 2

Большую же часть эвакуированных обеспечивали жильем за счет уплотнения местного населения. Натыкаемся в архиве на ранее неопубликованные документы: «При вселении в дома по уплотнению, отношение некоторых местных жителей было явно враждебное. Смотрели, как на приехавших из другого государства, которые нарочно приехали – мешать жить». Очень злое отношение.