Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

15.11.2018 | Нешкольная история

Жизнь на переломе времен. Часть 1

Рассказ о судьбе русской интеллигентки

публикация:

Стенгазета


Автор: Дмитрий Яковлев. На момент написания работы ученик 11 класса школы №75, Московская обл., пос.Черноголовка. Научный руководитель Г.С. Яковлева. 3-я премия I (1999-2000 г.) Всероссийского конкурса «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал

В данной работе рассказывается о судьбе русской интеллигентки, которой выпало жить в поистине переломное, а поэтому самое сложное для этой части общества время. На её долю пришлись и революция, и сталинская эпоха, и война, и тяжелые послевоенные годы. Именно она, моя прабабушка Любовь Яковлевна Семешко, является важнейшим «связующим звеном» между дворянскими семьями Дубле и Дурасовых и современными Яковлевыми, именно ей мы обязаны чувством общности с прошлой эпохой, ощущением неразрывности исторических традиций.
В основу этого труда легли воспоминания её дочери, Галины Серафимовны Яковлевой, – бабушки автора, которой он выражает свою благодарность за помощь и понимание, а также за предоставленные ею некоторые документы, фотографии и письма из семейного архива.

В сентябре 1903 года в Рязани в семье генерала-юриста Якова Евгеньевича. Дубле и Ольги Николаевны Дубле, урожденной Дурасовой, появилась на свет долгожданная девочка, которую назвали Любовью. Крестной матерью была ее тетя Вера Николаевна Флейшер – супруга рязанского предводителя дворянства, владельца большого имения под Зарайском. Маленькая Люба стала любимицей всей семьи. Отец, мать, братья не чаяли в ней души.

Молодого перспективного генерала часто направляли в наиболее беспокойные места Российской империи (Рига, Вильно, Варшава), сначала помощником военного прокурора, затем военным следователем. Ольга Николаевна вела дом, занималась детьми, принимала гостей, писала стихи, музицировала. Дома обычно говорили по-французски. Люба рано выучилась читать и писать, причем сначала по-французски, чтобы сделать сюрприз бабушке Камилле Дубле, француженке, кузине дедушки Евгения Дубле, жившей в его доме.
С шести лет девочка училась в частной гимназии, уроки помогал учить приходящий студент. В гимназию Любу сопровождала гувернантка пешком или на извозчике. Каждое лето папа, мама и Люба ездили отдыхать в Крым или на Кавказ.

Сразу же с началом 1-й мировой войны Яков Евгеньевич Дубле был направлен на фронт в должности председателя военно-полевого суда, после чего для семьи наступили тяжелые времена: в сентябре 1914 г. от рака желудка скончалась Ольга Николаевна Дубле (1864 –1914), в декабре 1914 г. на фронте тяжело простудился сам Яков Евгеньевич и 6 января 1915 г. умер от воспаления мозговых оболочек. Оба супруга были похоронены на Алексеевском кладбище в Москве.

Одиннадцатилетняя Люба осталась круглой сиротой. Уже в конце жизни она вспоминала, как страстно и отчаянно молилась, прося Бога оставить в живых хотя бы папу, когда мамы уже не было на свете, – но ее мольбы не были услышаны. После этого она не могла больше верить в милость Бога.

К тому времени уже не было в живых дедушки и бабушки Дурасовых и дедушки Дубле, оставалась только старенькая бабушка Камилла. Старший брат Георгий работал присяжным поверенным, жил в Петербурге, был женат на Ольге Александровне Милковой, имел троих детей.
Георгий взял осиротевшую Любу к себе. Молодой юрист и его супруга решили, что Люба слишком избалована, что ее нужно срочно перевоспитывать, нужно быть с ней как можно строже. Даже плакать ей не разрешали.

Георгий подал прошение на высочайшее имя Императрицы Александры Федоровны, и Любу в начале 1915 г., в середине учебного года, приняли в Смольный Институт благородных девиц. Известно, что воспитывали там девиц весьма сурово: строжайшая дисциплина, ежеутреннее обливание холодной водой, свободное владение четырьмя языками. С немецким, а тем более с французским, было просто, а вот английский Любе не нравился всю жизнь… Девочка, с которой раньше сдували пылинки, постепенно привыкала к самостоятельной аскетической жизни.


Однако уже близок был 1917 г. В какой-то момент в Смольном одновременно оказались и Петроградский совет, и часть воспитанниц с воспитательницами – в дальних помещениях. Вскоре воспитанниц увезли в Новочеркасск. Английская королева разрешила перевезти Смольный институт в Англию. Родственники воспитанниц, у кого они были, быстро организовали некий штаб, или комитет, во главе с Георгием Яковлевичем Дубле, собрали средства и отправились выручать девочек через области, контролируемые разными властями. Немыслимым образом удалось достать вагон и привезти в Петроград девочек, одетых для конспирации в холстинковые платья прислуги. Говорить при этом, конечно, разрешалось только по-русски.

Семья Георгия Дубле жила в собственном доме тещи, жены генерала Милкова. Дом располагался, да и сейчас располагается, на углу Большой и Малой Дворянских улиц, невдалеке от особняка Кшесинской. (Кстати, дом этот вскоре отобрали у владелицы и в виде особой милости разрешили ей с младшей дочкой жить в дворницкой и выполнять обязанности дворника).
В то лето Люба с племянниками часто наблюдала с балкона бельэтажа своего дома митинги, на которых Ленин выступал перед матросами и рабочими с балкона особняка Кшесинской.

Правда, расслышать что-либо было трудно, но очень интересно было смотреть, как перед появлением Ленина выбегали матросы, перепоясанные пулеметными лентами, ложились за пулеметы, готовые защищать вождя революции. Позже она вспоминала случай, когда это едва не кончилось трагически. На балконе дома Милковых стояли железные противни, на которых сушили медицинскую ромашку. В самый разгар митинга ребята нечаянно столкнули их, раздался страшный грохот, взлетело облако лепестков ромашки – форменный взрыв! Матросы, видимо, растерялись и не успели дать очередь по малолетним «террористам», а тех как ветром сдуло.

Вскоре в Петрограде усилился голод. Для спасения семьи Георгий перевез ее в город Усмань, что под Воронежем. Там было несколько легче, но и здесь пришлось поголодать. Правда, после введения НЭПа дела у адвоката Дубле несколько поправились. Георгию часто и надолго приходилось уезжать, а воспитание племянников в значительной мере ложилось на плечи Любы – она оказалась более жизнестойкой, чем ее невестка. К счастью, ей удалось скрыть свое дворянское происхождение, и то, что отец был генералом, председателем военно-полевого суда. Люба работала в детском саду, а потом в библиотеке, но твердо знала, что, несмотря ни на что, нужно учиться дальше. Совмещая работу с учебой, в 1925 г. она закончила воронежский педагогический техникум, затем – литературно-лингвистическое отделение педагогического факультета Воронежского Государственного Университета.

Позднее Люба иногда вспоминала фольклорные экспедиции, практикумы по педологии, бурную поэтическую жизнь того времени, в частности, знаменитую встречу Маяковского с воронежскими любителями поэзии.
После блестящего окончания университета Любу приглашали остаться на кафедре, но она предпочла получить направление в село, где легче затеряться…

В 1929 г. Любовь Яковлевна Дубле получила назначение в среднюю школу села Воронцовка Воронежской области – большого торгового села, некогда принадлежавшего графу Воронцову.

Здесь и раскрылся незаурядный педагогический талант молодой учительницы. Она считала своим долгом внушить детям любовь к русскому языку, научить их правильно говорить, грамотно писать, привить им любовь к чтению. Кроме обязательной программы она проводила множество дополнительных занятий, читала им книги, которых было очень мало в школьной библиотеке (уж о домашних библиотеках и мечтать не приходилось). Она поощряла детское творчество – школьники писали стихи, рассказы, выпускали литературные журналы, организовали кукольный театр и ездили с представлениями по окрестным селам и полевым станам.
Кстати, научить правильному русскому языку здесь было много сложнее, чем в других районах России: в этих местах, на границе с Украиной, говорили на чудовищной смеси русского и украинского, в 20-е годы даже обучение велось на украинском.

Особенно ярко проявились педагогические и организаторские способности Любови Яковлевны во время пушкинских торжеств 1937 года. Дети под ее руководством писали стихи и даже поэмы о Пушкине, делали рисунки на пушкинские темы, ставили пьесы и инсценировки по произведениям поэта.

Кроме школьных занятий ученики вынуждены были много времени проводить на колхозных полях и на полях, отведенных школе, где ученики и учителя выращивали кукурузу и свеклу для горячих завтраков в учебном году, ведь многие дети недоедали дома.

Продолжение следует









Рекомендованные материалы


Стенгазета

О пользе и вреде прививок. Часть 2

Каждое утро рабочего дня десятки автобусов колоннами отправлялись за город, увозя учителей и старшеклассников из школ, студентов и преподавателей из вузов, рабочих и инженеров с заводов и фабрик, служащих из учреждений на колхозные и совхозные поля.

Стенгазета

О пользе и вреде прививок. Часть 1

Набор специальностей в УПК был связан с потребностями предприятий региона или города. Впрочем, токари, слесари, воспитатели, водители, продавцы, санитарки и секретари-машинистки нужны были везде. Были специальности более престижные, например, автодело или секретарь-машинистка. Выбрать их хотели многие, поэтому педагогами изобретались разные способы отбора достойных