Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

25.05.2017 | Нешкольная история

Дело о «контрреволюционной группе». Часть 3

Почему эти люди вообще были арестованы?

Автор: Анна Аксютичева, на момент написания работы ученица 10 класса Кировского лицея, г. Киров, Калужская область. Научный руководитель Елена Викторовна Блохина. 3-я премия XVII Всероссийского конкурса «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал

Конечно же, главный вопрос, который мы сегодня себе задаем: почему эти люди вообще были арестованы? Арест шести «служителей культа» объясним – по всей стране шли гонения на церковь и священнослужителей, потому что советская власть стремилась полностью вытеснить религию из новой жизни.
Только в 1937 году в Калужской области было расстреляно или сослано более 200 священнослужителей и 70 церковнослужителей, около 150 монашествующих.

Общественно-политический деятель И.П. Демидов, находясь в эмиграции, писал в 1922 году: «Стремление к свободе церкви и к ее близости к народу, то есть демократичности, – это большевики относят к «пережиткам старого мира», то есть к той «контрреволюции», которую они хотят уничтожить». Его точку зрения мы полностью разделяем.
Попробуем разобраться, почему же светские люди оказались в числе репрессированных?

Для этого обратим внимание на происхождение и социальный статус обвиняемых – эта информация отражена в справках Кировского народного совета Западной области и в справках на подлежащего репрессированию.

«Шляхтин Стефан Андреевич. По социальному происхождению и положению – торговец. До революции занимался торговлей, имел магазин и две пекарни. Нажил капитал, на который купил дом в центре города. В бараночной как до, так и после революции использовалась наемная рабочая сила до пяти человек. В 1932 году арестовывался за скопление и хранение золотой валюты, но не сдал ее. При аресте в настоящее время изъято 80 рублей золотом».

«Иванов Василий Иванович. По социальному происхождению и положению – торговец.
До революции в хозяйстве имелись две мукомольные мельницы, два магазина, применялась наемная рабочая сила до 8 человек.

После революции имел собственный магазин и мельницу, также применял наемную силу. В 1930 году был арестован органами ОГПУ за скопление золотой валюты. Имеет двух братьев-купцов, собственников мельниц, были высланы и в настоящее время скрываются».

«Шляхтин Алексей Дмитриевич. По социальному происхождению и положению – торговец. До и после революции имел крупный магазин и занимался торговлей. До 1930 года был лишен избирательных прав».

«Блохин Афанасий Петрович. Все время является служащим. По своим религиозным убеждениям всегда состоял в церковных советах, является хорошим приверженцем религии. В 1932 году арестовывался органами ОГПУ за сохранение золотой валюты, сдал 605 рублей».

«Коровкин Михаил Васильевич.
По социальному происхождению является служащим, имел собственную лавку, занимался торговлей.

Авторитетный человек среди служителей культа и верующих. Состоял в церковном совете, имеет дядю, проживающего во Франции».

«Сошников Сергей Иванович. По происхождению и положению – купец. До революции имел два крупных мануфактурных магазина, имел бараночную пекарню, применял наемную рабочую силу. После революции также занимался торговлей, имел магазин и собственную бараночную. Злостный церковник и приспешник организаторов культа».

«Дианкин Григорий Григорьевич. По социальному происхождению – сын помещика.
До революции имел 205 десятин земли, около 50 голов домашнего скота, четыре единицы сельскохозяйственных машин.

До ареста работал заведующим магазина “Союзпушнина”».

«Суровцев Петр Кузьмич. По социальному происхождению – сын помещика и торговца. После революции занимался торговлей, имел собственный магазин и пивную. В 1933 году арестовывался органами ОГПУ за сохранение золотой валюты».

«Кузин Иван Прохорович. После революции занимался торговлей до 1929 года, после приобрел лошадь и работал по найму, занимаясь спекуляцией. В 1926 году был судим Нарсудом Песоченского района к полутора годам лишения свободы за воровство».
Бросается в глаза, что все перечисленные лица до и после революции занимались торговлей, значит, были людьми состоятельными.

Некоторые арестовывались органами ОГПУ за сохранение золотой валюты. Смеем предположить, что настоящая причина ареста всех вышеперечисленных лиц – изъятие имеющегося у них капитала.

В подтверждение нашей версии приведем рассказ Александра Николаевича Блохина, записанный его матерью: «В огороде дома был зарыт кувшин с золотом, но при первом обыске он найден не был. Уже после ареста Афанасия Петровича чекисты пришли еще раз и, угрожая арестом всей семье, приказали отдать золото». Кувшин был отдан, но упоминания о нем мы не нашли ни в одном документе дела.
Мы не могли не обратить внимания на тот факт, что больше всего свидетелей выступило не против «руководителей организации», а против И.П. Кузина.

Первые протоколы допроса датированы 26 августа 1937 года (дело начато 13 октября), показания против Кузина дали постояльцы, снимавшие у него квартиру. На тот момент Кузин уже был судим за воровство. Вопросы касались в основном доходов Кузиных и их торговых связей: «Кто к Кузиным часто приходил и с кем они связаны, в частности с работниками торговой сети? Где у Кузиных могут храниться ворованные и незаконно приобретенные вещи? Знаете ли вы кого-либо из граждан, приезжавших к Кузиным за продуктами? Что Вам известно о злоупотреблениях Кузина Ивана Прохоровича и его жены, Анны Сергеевны? Лишь один раз прозвучал вопрос: «Что Вам известно об антисоветском настроении Кузиных?». Заметим, о «настроениях», а не о деятельности. Приведены три факта:
– «В момент, когда проходил процесс расстрела врагов народа в 1937 году, то Кузины говорили: “Скоро конец Советской власти, потому что большевики начали стрелять друг друга”».

– «Кузин говорил, что в Кирове одно время была группа, он в ней состоял. Эта группа занималась раскапыванием могил на кладбище и добыванием золота».

– «Кузина в разговоре со мной на политические темы сказала: “Что толку, что ты образованный? Вот я, неграмотная баба, кормлю семью, получаю ежемесячно зарплату 700 рублей”».

Опять же политические настроения, за исключением одного, связаны с материальным состоянием семьи.

Новые показания двух свидетелей датированы уже 13 ноября 1937 года. В ответах опять упоминаются нетрудовые доходы Кузиных. Хотелось бы обратить внимание на отдельные моменты протокола допроса Свидетеля 8.

«Вопрос: Что Вам известно об участии Кузина в восстании против закрытия церкви?
Ответ: Мне известно, что он являлся активным участником восстания против закрытия церкви в 1926 году.

Вопрос: Какую связь поддерживает Кузин и Шляхтин с попами Агеевым и Красиным?

Ответ: Шляхтины Алексий и Стефан жили по соседству с попом Агеевым, уважали друг друга. Когда я был на заводе, от Шляхтина Алексия я слышал недовольство в адрес Советской власти, он выступал в защиту Шляхтина Стефана, который является арестованным. Алексий говорил, что Стефана неверно посадили.

Вопрос: Что Вам известно о контрреволюционной деятельности Кузина и Шляхтиных в настоящее время?

Ответ: Кузин и Шляхтины – люди очень хитрые, и за ними я мог видеть явное недовольство к Советской власти, так как они поддерживают между собой тесную связь. Избегают связей с рабочим классом и находят себе друзей из бывших людей, как священник Агеев, Красин и другие».

Обратим внимание на явные нестыковки в показаниях. Во-первых, о религиозных убеждениях Кузина говорит только этот свидетель, не упоминая вообще других участников «заговора», да и, если вспомнить слова свидетелей об осквернении Кузиным могил, то это вовсе не сочетается с его убеждениями. Во-вторых, в ответе о связях с Агеевым и Красиным нет вообще упоминания о священниках, которых свидетель называет «бывшими людьми». Наконец, контрреволюционная деятельность, по мнению свидетеля, заключается в том, что Кузин и Шляхтин – «хитрые люди» и «дружат». После таких ответов явно вызывают недоумение слова о связи Кузина со священниками города.
Итогом следствия стал приговор, который также вызывает массу вопросов. Все участники были приговорены Тройкой при УНКВД Смоленской области по печально знаменитой Статье 58 УК РСФСР.

К высшей мере наказания были приговорены четыре человека: Агеев Алексей Иосифович (Ст. 58, п. 10, 11), Блохин Афанасий Петрович (Ст. 58, п. 10), Красин Петр Ильич (Ст. 58, п. 10), Титов Иван Васильевич (Ст. 58, п. 11, 17, 18).

Вертоградов Николай Васильевич и Булгаков Александр Михайлович (Ст. 58, п. 10), Маркин Николай Тимофеевич (Ст. 58, п. 10, 11) – к 10 годам исправительно-трудовых лагерей.

Все остальные участники, проходящие по делу, приговорены к 10 годам исправительно-трудовых лагерей. Коровкин Михаил Васильевич (Ст. 58, п. 10, 11), Шляхтин Алексей Дмитриевич (Ст. 58, п. 10, 11), Шляхтин Стефан Андреевич (Ст. 58, п. 10, 11), Иванов Василий Иванович (Ст. 58, п. 10, 11), Дианкин Григорий Григорьевич (Ст. 58, п. 10, 11), Суровцев Петр Кузьмич (Ст. 58, п. 10, 11), Сошников Сергей Иванович (Ст. 58, п. 11, 17), Кузин Иван Прохорович (Ст. 58, п. 8, 11, 17).
Как мы видим, из шести служителей культа только трое приговорены к высшей мере наказания.

Вероятно, причина в том, что на момент ареста только Агеев, Красин и Титов были действующими священнослужителями, а Вертоградов и Маркин сняли сан. Но в обвинительном заключении одним из руководителей группы назван и дьякон Булгаков, который также на момент арест не отказался от сана. Получается, два руководителя казнены, а третий приговорен к 10 годам ИТЛ? Попробуем дать этому факту объяснение. В течение всего разбирательства имя Булгакова упоминалось только дважды: в связи с молебном и упоминанием о его доме, где собирались «члены группы». Ни один свидетель не цитировал его слов, да и во время допроса следователь не привел ни одного доказательства вины Булгакова. Но тогда абсолютно неуместно звучат слова приговора о его «руководстве» группой.

Остается еще один вопрос: почему среди приговоренных к высшей мере наказания оказался А.П. Блохин, который не является священнослужителем и не назван руководителем группы? Возможно, причина в том, что с 1905 года он являлся меньшевиком и никогда не скрывал этого.
Получается, что всякое инакомыслие преследовалось в стране Советов.

Законодательной базой репрессий 30-х годов стала Статья 58 УК РСФСР от 1926 года. Приговоры по этой статье обжалованию не подлежали и, как правило, при высшей мере наказания приводились немедленно. Подтверждением тому изученное нами дело. Самое страшное, что судьбу человека могла решить чья-то клевета, оговор. Мы видим, что большей частью обвинения нелепы и надуманы. Право на жизнь решали два или три человека, входящие в печально известные «двойки» и «тройки».
В изученном нами деле мы не нашли подтверждения существования контрреволюционной группы на территории города Кирова.

Все показания свидетелей ничем не доказаны и были опровергнуты во время допроса обвиняемыми. В документах дела мы не обнаружили подтверждения хотя бы одной очной ставки как свидетелей и подозреваемых, так и членов предполагаемой группы. Дело велось спешно и непрофессионально, были видны явные подтасовки фактов – всего за месяц с небольшим был вынесен вердикт о виновности 15 человек.

Мы не беремся осуждать свидетелей, потому что не знаем обстоятельств, при которых они давали показания, да и трудно сегодня, когда прошло почти 80 лет, быть уверенным, что следователи достоверно записывали слова свидетелей. Поэтому не называем их имен, хотя нам они известны.

Печатается с сокращениями









Рекомендованные материалы


Стенгазета

О пользе и вреде прививок. Часть 2

Каждое утро рабочего дня десятки автобусов колоннами отправлялись за город, увозя учителей и старшеклассников из школ, студентов и преподавателей из вузов, рабочих и инженеров с заводов и фабрик, служащих из учреждений на колхозные и совхозные поля.

Стенгазета

О пользе и вреде прививок. Часть 1

Набор специальностей в УПК был связан с потребностями предприятий региона или города. Впрочем, токари, слесари, воспитатели, водители, продавцы, санитарки и секретари-машинистки нужны были везде. Были специальности более престижные, например, автодело или секретарь-машинистка. Выбрать их хотели многие, поэтому педагогами изобретались разные способы отбора достойных