Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

29.06.2016 | Театр

Все из Ничего

На фестивале Theatertreffen в Берлине награжден хит сезона - спектакль der die mann Херберта Фрича

Это тот случай, когда на вопрос «Про что это?» следует отвечать: « Ни ‏про что!» Уже само название der die mann (артикль, артикль и то ли существительное «мужчина», то ли неопределенно-личное местоимение) – ни о чем. Как и тексты Конрада Байера, которые Херберт Фрич раскладывает как партитуру для пяти актеров и двух актрис, пол которых, впрочем, не важен особенно после того, как из цветного латекса, шикарно облипающего женские фигуры и свободно шелестящего на мужчинах, актеры и актрисы переодеваются в серые брючные костюмы и меняют вычурные коки на головах на стильные и одинаковые прически «жук». Как будто переходят из ярко раскрашенных, как в фильме «Бриолин», 50-х в черно-белый «Вечер трудного дня».




1964-й, когда появились ливерпульские «жуки» Beatls и ушел из жизни австриец Конрад Байер – неодадаист, самым решительным и быстрым образом разобравшийся с красотами литературного языка: оставив после себя пару романов и множество похожих на вербальные арт-объекты сочинений, не дотянувший до 32-летия гений открыл газ, сунул голову в духовку и был таков.



der die mann – оммаж Байеру и пятый спектакль Херберта Фрича в «Фольксбюне». Пятый кассовый, массовый, распродающийся быстрее шариков и аттракционов в парке отдыха и, собственно, как аттракционы и устроенный – что совершенно не исключает его интеллектуальности. Фрич, про которого его же актеры говорят, что «Байер у него в крови», занят на сцене тем же, чем создатель антиязыка занимался на бумаге. В слэпстик эстетике, благодаря которой все тут выглядит как трюк и его «фиаско» одновременно. Летающие над сценой непременно глупо шлепнутся, а взобравшиеся на вершину триумфальной лестницы пересчитают ступеньки, едва успев принять эффектные позы. Описывающая по сцене полный круг лестница с красующимися на ней актерами, как коробка фокусника с секретом, под зрительское «ох» вдруг поворачивается к залу пустыми ступеньками. Что возвысило – то и поглотило. Круговорот вещей. Закон.




Был актер – стал режиссер В 2007-м известный актер покинул «Фольксбюне». «Я думал, я король, – рассказывает он в одном из интервью, – и вдруг увидел, что как актер никого не интересую. Тогда я сказал себе: «Раз уж я на самом дне, начну-ка я с того, чего от меня не ждут, – с режиссуры». В программах  Theatertreffen Херберт Фрич участвовал рекордные девять раз – трижды как актер и шесть раз как режиссер спектаклей, входивших в десятку «лучших инсценировок» года.

«Ничто», как яркий синий или красный свет, заливающий пустую сцену (только лестница и муляж огромной граммофонной трубы), торжествует победу над псевдосмыслами, которые актеры извлекают из байеровской игры слов – когда слышится не то, что пишется (вроде слова Mann – «мужчина», которое звучит так же, как «бесполое» местоимение man), и выражается не то, что подразумевается. Скорость, на которой они болтают языком и всем телом, сама хореография, превращающая один и тот же набор слов в разные аудиокинетические скульптуры (заупокойную мессу, барочную оперу или шоу балалаечников), только и имеет значение. Не останавливаться. Не замолкать. Эта бешеная охота за вариативностью, за действием как таковым – род творческой булимии (вам как? как у Чаплина? как в детском хоре? как у «Битлз»?) и креативность в чистом виде.





Актеры у Фрича – это прорва. Это неисчерпаемость. Это альфа и омега, начало и конец. В доказательство они распевают на все лады ритмизованный греческий алфавит «по Байеру». От А до О и с вариациями. И это та самая телефонная книжка, которую хороший актер сыграет, в то время как плохого не спасет и Шекспир.



Оммаж Байеру оборачивается у Фрича оммажем лицедейству и тем, кого он каждой своей постановкой в «Фольксбюне» заносит как исчезающий вид в Красную книгу. Теперь, после фестивального показа der die mann, с видом утомленного модельера спустившийся с лестницы за премией Фрич выглядел особенно страстно. Он покинет в 2017-м «Фольксбюне», а сегодня он прощался с эпохой режиссерского театра, восхвалял «гений места», этих (жест в сторону лестницы с великолепной семеркой) «невероятных» актеров и сопровождавших шоу вживую музыкантов («дердиманхороркестром» руководит Инго Гюнтер). И искренне волновался, как бы сменяющий Франка Касторфа новый интендант Крис Деркон, ориентированный на арт-проекты, не выплеснул вместе с водой ребенка. «Я сказал ему: «Вы понимаете, что это уникальный театр?», а он мне: «Да, но с плохой акустикой».


Что-то подсказывает, что все не так ужасно и «травму» расставания витальный Фрич уже начал перерабатывать по-своему – играючи.



Источник: «Ведомости» , 24.05.16,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
21.02.2020
Театр

Балалайка как шпага

Режиссер ставит социальную драму как комедию с музыкой и трагическим финалом. Занимательную, отработанную до мелочей. То, что в каждом есть немного «человека из Подольска», ненавидящего свой маленький город, ясно еще с первых минут спектакля, когда смех и увлечение изобретательной формой задвигает эту мысль на задворки сознания.

23.12.2019
Театр

Шесть поводов не оставаться дома

В Москве осенних фестивалей с каждым годом становится все больше, они идут одновременно, ввергая театралов в отчаянье и не давая им шанса в октябре-ноябре увидеть на каждом из смотров хотя бы главное. Многие говорили, что при такой плотности событий «must see», хочется плюнуть на все и просто остаться дома. Но я все-таки расскажу о том, что удалось увидеть.