Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

17.09.2015 | Нешкольная история

«Я другой такой страны не знаю!»

Страна Советов: мифы и реальность

публикация:

Стенгазета


Автор: Сергей Намятов. На момент написания работы ученик 11 класса, школа № 17, г. Полевской, Свердловская область. Научный руководитель Людмила Сергеевна Панфилова. 3-я премия XVI Всероссийского конкурса исторических исследовательских работ «Человек в истории. Россия – ХХ век», Международный Мемориал

Для меня и многих моих сверстников советская эпоха – абсолютно далекий и, пожалуй, не всегда понятный период в истории страны.

Если вспомнить строки популярных советских песен «Эх, хорошо в стране советской жить!» или «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!», звучавших повсюду, то все они кажутся мне прекрасной былью о сказочном государстве, где «человек проходит, как хозяин, необъятной Родины своей!»

Но действительно ли советская эпоха, если рассматривать ее с исторической точки зрения, может быть обозначена восторженным восклицательным знаком? И так ли уж замечательна была жизнь в этой лучшей стране мира, каковой долгое время считали ее многие граждане?
Чтобы ответить на поставленные вопросы, я собирал сведения о советском этапе истории страны в государственных и личных архивах, в периодических изданиях и материалах школьных музеев, а главное – выявлял их в ходе откровенных воспоминаний свидетелей, жителей моего родного города Полевского.

Для объективности своего, как мне кажется, непредвзятого исследования я отобрал из фондов школьных музеев Полевского несколько учебников и книг советского времени и попытался проанализировать их содержание, сравнив взгляды авторов с точкой зрения людей, в чьей памяти еще сохранились реальные ощущения советского периода жизни.

Свержение власти Николая II и революция 1917 года стали началом трагических страниц эпохи «государства без царя». Кульминацией тех давних событий явилась казнь последнего представителя царской династии Романовых. Большевики не пожалели при этом ни его супругу Александру Федоровну, ни юных дочерей, ни малолетнего наследника Алексея. Чтобы прекратить всяческие мысли вернуть России царя и стереть любое напоминание о прежней дореволюционной жизни!

Одна из моих респондентов, 82-летняя Людмила Ивановна Хенкина, директор школы с многолетним стажем, рассказала мне следующее.
Несмотря на то, что царская Россия в 1913 году достигла наибольшего расцвета в своем развитии, в книгах и на плакатах в далекие годы детства Людмилы Ивановны дореволюционная Россия представала перед школьниками лапотной деревней, населенной забитыми мужиками.

А еще − страной, где правили спесивые дворяне да хамоватые в рубахах в крупный горошек, как их изображали на картинках школьных учебников, кулаки-мироеды. Страной, где в городах и рабочих поселках трудами безграмотного работного люда пользовались лишь толстобрюхие буржуи в цилиндрах. Читаю в Учебном пособии по Конституции СССР для 7 класса (М., Учпедгиз, 1936 г.) такие фразы: «У них, у капиталистов, ухудшение материального положения трудящихся, снижение заработной платы рабочих и рост безработных. У нас, в СССР, подъем материального положения трудящихся, повышение заработной платы рабочих и сокращение безработицы». И это в 1936 году, когда происходили массовые репрессии среди населения! Причем ни одно утверждение в советском учебнике не подкрепляется никакими цифрами − судя по всему, народ обязан верить, что все написанное − реальный факт!
Руководитель музея моей школы 76-летняя Лия Александровна Плюснина, объяснила мне: «Для нас в те годы было свято только то, что завоевано и установлено Октябрем, декретами Советской власти и стояло по эту сторону революции».

Но, как откровенно призналась мне моя собеседница, позже, когда она повзрослела и начала понимать всю правду о предательстве, лжи и политическом фанатизме периода сталинизма, народные любимцы казались ей уже не столь привлекательными, как это выглядело раньше. Такова горькая память, которая, словно сторож, призвана к неукоснительному исполнению своих исторических функций − охранять правду…

Очень заинтересовала меня статья учебного пособия по Конституции СССР о свободе совести. Она оказалась не просто противоречивой, но и саморазоблачающей. В ней говорится о том, что «Советская власть декретом от 5 февраля 1918 года провозгласила свободу совести и отменила всякие ограничения, связанные с религией». И люди тому верили: у широких слоев населения в то время еще не было осознания бесповоротности событий, которые принесла грянувшая социалистическая революция.

История нашего города Полевского свидетельствует, что почти три столетия жизнь многих жителей концентрировалась вокруг его православных святынь. Можно с уверенностью сказать, что основание металлургических заводов формировало плоть нынешнего города, а православные приходы были его душой.
Мне известно, что наш Полевской приход перед Октябрьской революцией насчитывал почти 5 тысяч верующих, службу несли два священника, дьякон и два псаломщика.

Вот, что рассказал мне протоиерей Сергий Рыбчак об истории с Петро-Павловским храмом г. Полевской.

«К сожалению, революционное лихолетье ворвалось и в наш провинциальный городок разрушениями и беспощадным гонением на православные святыни. Преследование за веру и аресты мирян, закрытие храмов и видимое торжество атеизма − такова обычная хроника событий тех лет», − утверждает отец Сергий.

Участь Петро-Павловского храма была такой же гибельной, как и многих других храмов России − его полностью разграбили и уничтожили, сняв церковные колокола и разрушив позолоченные купола.

По словам протоиерея Рыбчака, судьба большинства священнослужителей русской Церкви ничем не отличалась от судеб других неугодных новой власти граждан того времени, попавших в лопасти холодной и равнодушной машины под названием «государство». Аресты, тюрьмы и лагеря − таким был удел пастырей, верных Христу и Его Церкви.

В ходе исследования я познакомился с Кулаковой Фаиной Петровной, которая в 1962-1964 годы работала в школе пионерской вожатой и сохранила четыре довольно объемные тетради в коленкоровом переплете с записями с ежегодных областных курсов вожатых. Я тщательно изучил эти уникальные материалы. Честно говоря, было интересно рассматривать их пожелтевшие страницы и читать строки, написанные много лет назад. Подробные курсовые записи Фаины Петровны свидетельствуют о целенаправленной и строго спланированной работе педагогов по атеистическому воспитанию детей.
Вот взятые мною из тетради некоторые темы бесед с учениками тех лет: борьба с религиозным прошлым, отрицание Бога, воспитание воинствующих атеистов и т.п.

По словам Кулаковой, в школах организовывались кружки юных атеистов, шли просмотры антирелигиозных фильмов, размещались плакаты типа «Пионер, смело борись с религией!» и др.

Учителя и пионерские вожатые через заполняемые детьми анкеты выявляли отношение их родителей к религии, организовывали встречи с людьми, порвавшими с церковью. В музее нашей школы я отыскал книжечку «Спутник атеиста» за 1962 год, и в ней увидел подборку статей под рубрикой «Мы порвали с Богом».

Судя по текстам уже указанного мною школьного учебника по Конституции СССР, церковь представлялась ученикам реакционным, антинародным институтом, а органы государственной власти советской империи и их действия − только в положительном свете. Советская власть не допускала даже и мысли, что в жизни людей может быть что-то хорошее, связанное с церковью. С вероисповеданием надо воевать!

По-своему уникальна и в то же время типична для советского периода история упомянутого Петро-Павловского храма. В период Великой Отечественной войны его здание перестроили − там некоторое время находились инструментальные мастерские механического завода. Позднее, в связи с переездом мастерских в новые корпуса, станки, стоявшие в храме, выворачивали прямо с кусками бетона, в который они были залиты при установке. Церковное здание при подобном варварском отношении пошло трещинами. В 1961 году освободившиеся помещения храма передали под местный автовокзал.
Очевидцы рассказывали, что во время ремонта здания церкви под автовокзал православные фрески пытались забеливать, но они все время проступали сквозь известь. Тогда строители вырубили их кирками, ободрали стены и покрыли уникальные фрески толстым слоем краски.

Храм кое-как отремонтировали, в одном из его приделов оборудовали кочегарку, в другом − диспетчерскую и кассу. А ведь именно с этого храма начиналась церковная жизнь Полевского, и с его официальным закрытием она искусственно была прекращена на 50 лет. Но, по свидетельству старожилов, духовные верования моих земляков, как я уже говорил, не прервались − просто они на многие годы переместились в подполье: немало людей по-прежнему сохраняли в душе православную веру.

Старейшая жительница нашего города Галина Федоровна Шахмина поделилась со мной такими воспоминаниями:

«Рождество и пасху мы отмечали каждый год, пели церковные славославия Христу. Собирались тайно и потихоньку сами совершали молебны. Незнакомым людям об этом не рассказывали: время было безбожное - за такие дела запросто можно было лишиться работы».

Еще одна полевчанка, Мария Прокопьевна Андреева, рассказала, что когда однажды воспитательница детского сада увидела на детях Андреевой нательные крестики, то вызвала Марию Прокопьевну к себе и потребовала немедленно снять крестики. «Мне ничего другого не оставалось, как тут же подчиниться», − с горечью и обидой заключила моя собеседница.

Автовокзал в здании церкви просуществовал до конца 1980-х годов. Промыслом Божиим верные христиане начали возрождение церковной жизни в Полевском и принялись за восстановление православной святыни − Петро-Павловского храма, который, несмотря на тяжелые исторические перипетии, сохранился, был отреставрирован и вновь священнодействует.

Думаю, восстановление здания церкви оказалось делом непростым, но возможным. Гораздо труднее восстановить сейчас в русском народе утерянную духовность, которая копилась многими поколениями людей.

Продолжение следует









Рекомендованные материалы


Стенгазета

Две родины Людвига Пшибло. Часть 2

Он часто вспоминал Польшу и родной язык. Он мог забыться и говорить по-польски, а потом спохватывался и продолжал по-русски. На улице жил поляк, так он ходил к нему специально поговорить на родном языке. Только вот страх никогда не покидал его. Боялся наказания непонятно за что и на старой, и на новой родине.

Стенгазета

Две родины Людвига Пшибло. Часть 1

Родины у него было две: Польша и Советский Союз. «Свой-чужой» – он был в этих двух государствах. Наверное, незавидная судьба была у Людвига Иосифовича Пшибло. Мы решили рассказать о его жизни, чтобы «оживить» историю, чтобы увидеть за словом «народ» живого человека.