Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

23.03.2015 | Колонка / Общество

Изгнание из ада

Кобзон. Один из воплощенных символов советской эпохи, с которым все никак не удается расстаться уже бог знает скольким поколениям.

Что Европа, Америка и прочий Запад - это воплощенный ад, известно давно, еще с советских времен и даже раньше. Но и то, что ад, как это ни парадоксально, во все времена казался куда привлекательнее, веселее и чище родного самопального рая, построенного в одной отдельно взятой стране, тоже известно давно.
Отношение к загранице во все времена было шизофренически раздвоенным. Любовь, плавно перетекающая в ненависть, - и наоборот. Безграничное доверие ко всему заграничному при постоянной бдительности и подозрительности. Иностранец был в общем-то существом высшего порядка, но скорее всего шпионом. Менялись исторические детали, но суть-то не менялась никогда.

А потому и столь болезненно воспринимается очередная весть о том, что какого-нибудь очередного пламенного охранителя родимого рая и не менее пламенного воителя с греховным и враждебным адом лишили пропуска в этот самый ад. Как посмели? Где же ваши хваленые общечеловеческие ценности? Где же демократия? Ах, вот вы какие! А мы, впрочем, и не сомневались. Ну и ладно! И не очень-то и хотелось! И чего там делать-то у вас? На гей-парады, что ли, ходить? Еще чего! Посидим дома, дома и стены помогают.

Но тут вдруг - Кобзон. И все дружно возбудились. Не какой-нибудь там выбранный в пару к нему Рашкин, о существовании которого многие только в этот момент и узнали. А вот Кобзон...

Кобзон. Один из воплощенных символов советской эпохи, с которым все никак не удается расстаться уже бог знает скольким поколениям. Не удается точно так же, как сам он все никак не может "расстаться с комсомолом". Его вечное лицо с прочно приклеенной к нему маской идиотического комсомольского энтузиазма, его добротный, как двубортное драповое пальто отечественного производства, голос сопровождают меня с самого детства и настигают повсюду, и увернуться от этого никак не получается, как бы я ни старался.

Как тут не взволноваться.

Я не слишком, мягко говоря, пристально слежу не только за, так сказать, творческой, но и за общественно-политической деятельностью певца-депутата. И вполне могу многого просто не знать. Но мне почему-то кажется, что Кобзон не столько зловреден и свиреп, сколько сокрушительно... Так, ладно, хватит. Очень не хочется говорить обидных вещей о конкретных живых людях. Зайдем с другой стороны.

В общем, я привык считать, что большинство неблаговидных поступков и диких высказываний являются следствием не столько злого умысла, сколько самой обыкновенной глупости.

Не мне, конечно, давать советы тем, кто решает, кого пускать в свои страны, а кого не пускать. Они, как говорится, в своем праве. Но это тот случай, когда можно было бы для такого рода санкций выбрать объекты и более очевидные. И этот их "ответ Кобзону" получился, на мой вкус, довольно глуповатым. Едва ли не глупее, чем сам... Ну вот, я опять!

Но, как часто бывает, волна, поднятая этим событием, не слишком, казалось бы, значительным, особенно на фоне прочих тревожных событий последнего времени, оказалась куда интереснее самого события.
Тут даже не знаешь, что и кого цитировать сначала, а что и кого - позже. Глаза буквально разбегаются - так все славно.

Ну, начать, я считаю, будет правильно с самого героя.

"Я горжусь, что оказался в компании людей, которым не безразлична судьба России и судьба моей родины - Донбасса", - сказал он. Но это еще ладно. Тут же он выступил и с ответной, так сказать, инициативой, свидетельствующей не только о его высоких моральных качествах, не только о глубоком правовом сознании, но и - в первую очередь - о том уровне его могучего государственного ума, который... Так, опять...

В общем - цитирую: "В качестве ответной меры Кобзон предложил ограничить выезд из страны русофобов. "Клевещите дома, плюйтесь, оскорбляйте страну, деятелей. За рубеж я бы не стал пускать", - заявил певец и депутат".

Пусть кто-нибудь попробует усомниться в несокрушимой логике этих умственных построений. Вот кто усомнится, он-то, видимо, русофоб и есть.

Вот еще цитатка из новостной ленты: "Глава комитета по образованию Вячеслав Никонов выразил возмущение тем, что "санкции введены против наших достойных и уважаемых коллег Иосифа Кобзона и Валерия Рашкина". "Иосиф Давыдович, Валерий Федорович, мы с вами. Если они все Шарли, то мы с вами все Кобзоны и мы с вами все Рашкины!" - заключил Никонов".

Что они, эти "государевы люди", постоянно и не без куража демонстрируют непонимание разницы между убийством и отказом от дома - это в своем роде естественно. За этим стоит специфическое, овеянное вековой традицией отношение к человеческой жизни, ценность которой в их системе нравственных, если так можно выразиться, координат существенно уступает ценностям символическим. Это понятно. Но привыкнуть к этому невозможно.
"Же сюи Кобзон", одним словом, "мы все Кобзоны". Я попытался вообразить себе эту лучезарную картину и буквально зажмурился, как от слишком яркого солнца или от пронзительного света следовательской настольной лампы.

Ну, и без Мединского никак обойтись не удастся. Я всегда знал, что цитатоемкий министр не подведет, что-нибудь обязательно отмочит. Вот, впрочем, и цитата:

"Министр культуры РФ Владимир Мединский заявил, что в Евросоюзе нет ни одного деятеля культуры, дотягивающего до уровня певца и депутата Госдумы Иосифа Кобзона".

Мы ведь это комментировать не станем, правда ведь? Ведь комментировать - только портить.

Источник: "Грани.ру", 18.02.2015,








Рекомендованные материалы



Режим дна…

Я когда-то понял и сформулировал для себя, что из всех типов художественных или литературных деятелей наименьшее мое доверие вызывают два, в каком-то смысле противоположные друг другу. Первые — это те, кто утверждает, будто бы они, условно говоря, пишут (рисуют, лепят, сооружают, играют, поют, снимают) исключительно «для себя». Вторые это те, которые — «для всех».


Блеск и нищета российской дипломатии

Это сущие цветочки по сравнению с прозвучавшими заявлениями о том, что Москве еще предстоит решить историческую проблему и объединить разделенный русский народ. Тот, кто произносил это, или не знал, или не смущался тем, что практически дословно цитирует Гитлера. Другой участник дискуссии вполне всерьез говорил, что России следует задуматься, какую политику проводить на территориях, которые будут присоединены в будущем.