Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

12.01.2015 | Колонка / Общество

Одинокий медведь у разбитого корыта

Итоги года.

Время — честный человек. Год назад всевозможные кремлевские прихлебатели наперегонки превозносили дипломатический гений главного начальника, который вернул неразумную Малороссию под державную руку Москвы и переиграл Вашингтон в деле химического разоружения Сирии. Ау, пушковы и марковы, вы где? Почему, черт побери, теперь не восхищаетесь?
Ведь результаты путинской внешней политики еще замечательнее, чем год назад «крымнаш»: Донбасс надолго превращается в доказательство того, чем чреваты «цветные революции». И главное, никто нынче не сможет игнорировать Россию, которая на долгие годы, если не десятилетия, оказывается в центре мировой политики (то, что в качестве главного изгоя, — вопрос другой). Почему же как-то стихли восторженные вопли? Быть может, потому, что в полной мере проявились результаты всех этих замечательных внешнеполитических побед.

В результате аннексии Крыма и проведения «цветной контрреволюции» на Донбассе Россия оказалась в жесткой международной изоляции. Что вполне зримо проявилось на саммите «двадцатки» в Австралии: Путина избегали как прокаженного, никто не пожелал делить с ним место за столом. Подобно шагреневой коже, сокращается список государств, готовых принимать у себя главного начальника России. Подозреваю, что в 2015-м останутся лишь Северная Корея и Зимбабве. Не зря же зимбабвийский министр побывал в Крыму, дабы разъяснить тамошним коллегам, как противостоять западным санкциям. Куда-то исчезли оптимистичные предсказатели, рассказывавшие, что слабовольные западники повозмущаются российской решительностью на Украине да и спустят все на тормозах. Ничуть, время идет, а санкционный режим становится все жестче.

Отдельный разговор об успехах в продвижении главной внешнеполитической затеи Путина — создании некоего «русского мира», а фактически реинтеграции под контролем Москвы, в том или ином виде, Российской империи или СССР. После захвата Крыма, а также объяснений аннексии ссылками на «сакральный» для россиян характер этой территории ближайшие путинские союзники вроде белорусского Батьки побежали от него как черт от ладана.
Заткнулись и те, кто бодро уверял россиян, что санкции — величайшее благо для отечественной экономики. И вот уже Путин признает, что треть потерь экономики России — результат санкций. Кремль решительно отстаивал свое право жить по законам Realpolitik XIX века, ну, или, в крайнем случае, по законам Ялтинских соглашений. Жить в мире, поделенном на сферы влияния, в мире, где великие державы ведут бесконечные игры с нулевой суммой, стремясь ослабить одна другую.

В конце концов партнеры вздохнули с сожалением… и стали, коль ничего другого не остается, тоже играть по этим правилам. Отказали в кредитах, запретили поставку высокотехнологичных товаров. Потребительские товары, вроде автомобилей, одежды и обуви, заканчиваются сами собой. В успокоительные заклинания Путина о том, что стоит чуть-чуть потерпеть (ну хотя бы годик, другой), уже никто не верит. Наши свехпатриотичные граждане разносят прилавки гипермаркетов, стремясь ухватить хоть что-то.

Сейчас, когда начинается чрезвычайно жесткий экономический кризис, любопытны метаморфозы путинской самоидентификации. Несколько лет назад, в эпоху мечтаний об энергетической сверхдержаве, он представлял Россию в виде мальчишки, зажавшего в потной ручонке леденец (в смысле нефть и газ) и волнующегося, как бы не прогадать при его обмене на что-то ценное. Сегодня же мальчонка трансформировался в злобного медведя, который охраняет свою тайгу от прочих зверей. Мишка, может быть, и рад бы успокоиться, перейти на мед и ягоды, но нельзя. Потому что смертельно боится, что враги сначала посадят на цепь, а потом вырвут когти и клыки (в смысле лишат ядерного оружия). В итоге он остался совсем один. У разбитого корыта…

Источник: "Ежедневный журнал", 2 ЯНВАРЯ 2015,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.