Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

17.12.2014 | Колонка / Общество

Загадка «неядерного» сдерживания

В России готовится новый вариант Военной доктрины

В декабре Кремль обещал преподнести всему миру новогодний подарок — новый вариант Военной доктрины. Еще осенью Владимир Путин велел внести коррективы в главный несекретный документ российской власти, который описывает военную политику страны. Необходимость изменений в Кремле объясняли украинским кризисом и намерением США развернуть систему ПРО. Мир замер в испуганном ожидании. А после того как Путин объяснил аннексию Крыма сакральным значением полуострова для «русского мира», от России стало можно ожидать чего угодно. К тому же из Совета безопасности, которому было поручено работать над новым вариантом доктрины, время от времени исходили вполне пугающие слухи. Например, о намерении внести в доктрину положение о возможности превентивного ядерного удара, то есть о готовности России развязать мировую войну. Все это не выглядело совсем уж невероятным. Четыре года назад секретарь Совбеза Николай Патрушев в интервью «Известиям» обещал, что такие изменения появятся в доктрине.


И вот теперь можно вздохнуть с облегчением. Некий высокопоставленный источник из Совбеза поведал информационным агентствам: «Статья о применении Россией ядерного оружия в проекте новой военной доктрины остается прежней». Стало быть, победу одержали силы, которые сохраняют некоторую разумность. Ведь если бы положение о превентивном ударе все-таки появилось, то США точно вернулись бы к концепции ответно-встречного удара, когда удар наносится сразу после сообщения о том, что потенциальный противник осуществил пуск своих ракет. Напомню, что полтора года назад президент Обама потребовал от Пентагона изучить возможность отказа от ответно-встречного удара.

Однако не стоит уж слишком радоваться. Судя по заявлениям другого (впрочем, не исключено, что того же самого) источника, доктрина обогатилась положением о некоем «неядерном» сдерживании. «Объективная реальность состоит в том, что новые угрозы и вызовы военного характера, такие, в частности, как гибридные войны, реализация нашим потенциальным противником концепций "геоцентрического театра военных действий", "глобального удара", "сетецентрического пространства", требуют реакции. Система неядерного сдерживания — один из таких ответных инструментов», — просвещал он журналистов. При этом было заявлено, что основная нагрузка по обеспечению «сдерживания» ляжет на авиацию и флот.

И тут возникает некая загадка. Правила ядерного сдерживания понятны. Страна должна располагать таким потенциалом, чтобы нанести неприемлемый ущерб противнику, если тот рискнет атаковать. И он, отдавая себе отчет в ужасных последствиях, воздержится от агрессии. Однако каким образом Россия может обеспечить такое сдерживание вне ядерной сферы? Как минимум она должна играть роль не Советского Союза даже, а всего Варшавского договора, то есть обладать обычными вооружениями по меньшей мере равными тем, которыми располагает НАТО. Сейчас это в принципе невозможно: силы альянса многократно превосходят российскую армию. Изменить это положение нельзя, даже расходуя те гигантские средства, какие Кремль тратит сейчас. Хотя бы потому, что из-за демографической ямы, в которую попала Россия, численность ее Вооруженных сил не превысит 800 тысяч солдат и офицеров. Даже если вдруг случится чудо и России удастся произвести количество кораблей и самолетов, сопоставимое с тем, которым обладают все страны НАТО, их будет просто некому обслуживать.
Те эксперты, с которыми мне удалось поговорить, вполне цинично предположили: такая трактовка «неядерного сдерживания» — попытка втянуть страну еще и в гонку обычных вооружений. Гонку, которая окончательно разорит страну, но будет весьма доходной для нескольких кланов военных бюрократов, представляющих командования видов Вооруженных сил.

Однако вероятна и другая трактовка «неядерного сдерживания» — в духе объявленного Кремлем крестового похода против «цветных революций», которые он считает результатом заговора западных спецслужб. «События на Украине и вокруг нее добавили нашей стране таких вызовов и угроз, в сравнении с которыми все предыдущие меркнут», рассуждает неизвестный эксперт, участвовавший в работе над доктриной. Стало быть, «неядерное сдерживание» может принять форму той самой гибридной войны или «цветной контрреволюции», которую Россия ведет сейчас в Украине.

Частью этой стратегии может стать объявление самопровозглашенных территорий союзниками. «В уточненном варианте Военной доктрины будет статья о создании единого оборонного пространства с Абхазией и с Южной Осетией как с военными союзниками Российской Федерации», — сообщил журналистам этот источник.

В складывающейся геополитической обстановке «это чрезвычайно важное доктринальное положение…Особенно с учетом того обстоятельства, что военных союзников у России сегодня, как говорится, раз-два и обчелся — в буквальном смысле», — весьма откровенно поведал разработчик доктрины. При этом он отметил, что пока эта статья в доктрине «скорее декларативна». «Её еще только предстоит наполнить конкретным содержанием, но за этим, надо полагать, дело не станет». Можно предположить, что для наполнения доктрины содержанием в скором времени союзниками будут объявлены захваченные сепаратистами и провозгласившие независимость Донецкая и Луганская области. Таким образом будет формироваться «русский мир» Владимира Путина…



Источник: "Ежедневный журнал", 15 ДЕКАБРЯ 2014,








Рекомендованные материалы



Почему «воруют сотнями миллионов»

Вспомним хоть Николая Павловича с горечью говорившего наследнику престола: «Сашка! Мне кажется, что во всей России не воруем только ты да я». Однако что Николаю, что Путину идеальной системой руководства представляется пресловутая вертикаль власти — некая пирамида, на каждом ярусе которой расположены трудолюбивые и честные чиновники, которые денно и нощно реализуют спущенные сверху гениальные замыслы, вроде нацпроектов. Но по какой-то странной причине никак не удается подобрать нужный человеческий материал.


Дедовщины — нет, а расстрел — есть

Как показывает опыт, после таких трагедий следует поток заявлений от тех, кто стал жертвой насилия. И, что гораздо хуже, начинается эпидемия расстрелов, когда одетые в военную форму мальчишки вдруг видят в убийстве сослуживцев выход для себя. Так было в 1990-х и первой половине 2000-х.