Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

25.07.2014 | Колонка / Общество

Вечная зима

Вообще-то всякие игры со временем всегда были прерогативой искусства.

В выловленной из новостной ленты фразе, на первый взгляд безликой и аскетичной, - "Госдума вводит в России постоянное зимнее время" - есть нечто завораживающее. Нечто такое, что заставляет включать воображение, совсем уже было замордованное мощным напором реальности, каковая в наши дни всяческое наше воображение обгоняет на два круга как минимум.

Вообще-то всякие игры со временем всегда были прерогативой искусства. И "в поисках утраченного времени", и "бег времени", и "шум времени", и "остановись, мгновенье", и многое другое. Останавливать время или пускать его вскачь умели лишь поэты и музыканты.

Но с категорией времени работает и история. Впрочем и она, прежде чем стать наукой, была искусством, руководимым специально приставленной к этому делу музой. Потом она стала все же наукой. То есть для кого-то стала, а для кого-то осталась сводом мифов и преданий.

Наше национальное восприятие истории подчинено календарным циклам, что свойственно главным образом крестьянскому или, пуще того, родоплеменному сознанию. Всякий раз все начинается заново. И всякий раз – навсегда.

Я где-то когда-то прочитал, что жители одного из островов Тихого океана с повышенной эмоциональностью переживают смену времени суток. Просыпаются поутру они с ощущением детского счастья и бурно радуются жизни вплоть до того момента, когда солнце начинает катиться к закату. Ближе к вечеру они впадают в коллективное уныние, а с наступлением темноты из каждой хижины доносятся горькие рыдания. Так они радуются ежедневному рождению и горюют по поводу ежедневного умирания.

Здесь все же не совсем так. Но все равно любой сезон, тем более сезон социально-политический, воспринимается как вечный. Вечная осень здесь сменяется вечной зимой и наоборот, а чахлым эрзацем практически недостижимой "вечной весны" служит время от времени спускаемая сверху слякотная, гриппозная, хотя и отмеченная редкими солнечными проблесками "оттепель", о которой потом долго с умилением вспоминают как о "потерянном рае", как о "времени упущенных возможностей", о легендарном "золотом веке". "Эх, было время, - кряхтят старожилы. - Вам-то, молодым, и не понять. С вашим-то клиповым сознанием".

Освященное славной традицией предков всенародное беспамятство - фон для наших госдумцев, для их неустанных трудов и дней, исключительно благоприятный. Вот кто, скажите, кроме злопамятных и вредоносных представителей пятой колонны помнит о том, что они совсем недавно с государственническим восторгом, сопоставимым лишь с восторгом шестилетнего ребенка, пускающего с балкона мыльные пузыри, вводили не менее постоянное летнее время? Столь же вечное, как теперь зимнее. Да никто ни фига не помнит. А и чего тут помнить-то. Подумаешь. Ввели, потом вынули, потом снова ввели. И с такой же примерно степенью ответственности, каковая описана старой циничной прибауткой "Наше дело не рожать – сунул, вынул и бежать".

Или, как более изящно выразился однажды Юз Алешковский в одной из своих блистательных стилизаций:

"Династия Сунь
Сменится династией Вынь.
А любовь остается навеки".

Ох, если бы и правда любовь...





Источник: "Грани.ру", 02.07.2014,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.