Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

25.07.2005 | Театр

Секс-шоп им. Н. В. Гоголя

Постановка «Ревизора» Нины Чусовой с Куценко в роли Хлестакова включила в себя пальцовку, шаурму, Версаче и прочее

Ну вот, Нина Чусова и сварганила очередной хит. Теперь уже в театре имени Моссовета. Нравится – не нравится, а билеты на него раскупать будут, как миленькие, тут и к гадалке не ходи. Осовремененный «Ревизор» с Гошей Куценко в роли Хлестакова – всякий скажет, что на это стоит посмотреть.

Первая реакция – это ответ на недавний отличный мхатовский «Лес», перенесенный Серебренниковым в советские 60-е годы. Вторая реакция такая же. Видели мы и осовремененного «Ревизора» - полтора года назад привозили из Латвии нежный и ностальгический спектакль Алвиса Херманиса, где все гоголевские перипетии были перенесены в заштатную столовку партхозактива маленького российского городка, и всех беззлобных толстяков, при встрече с питерской шпаной Хлестаковым размечтавшихся о лучшей жизни, было ужасно жалко. Но Чусова его в виду не имела, как и вообще ретро-стиль. Дело происходит в сегодняшней российской провинции, очень напоминающей криминализованную Москву 90-х. Россия – это многое объясняет.

Спектакль начинается с того, что под вой вьюги одетые в шубы и дубленки гоголевские чиновники ловят подо льдом рыбу. Городничий (Александр Яцко) в огромной лисьей шапке с хвостом говорит: «Я пригласил вас, господа…», а сзади, дрожа, ходит прислуга, разнося на подносе рюмки водки и постукивает валенками, переговариваясь с кем-то по рации, Держиморда в форме офицера милиции (любимый чусовский артист из РАМТа Александр Гришаев). Официальную власть в городе взяли уголовники, не оставляя своих привычек. Бойкие молодые шестерки Бобчинский с Добчинским вбегают на лыжах с известием о Хлестакове и, хлопоча, кто первый расскажет, норовят друг другу навалять.

Два питерских гопника, друганы Хлестаков  и Осип живут в чем-то типа нетопленного дома колхозника, где по обоям размазана кровь от прошлых разборок, транзистор играет «Яблоки на снегу», а помятая горничная обслуживает жильцов и по ночам. Куценко играет бритоголового веселого придурка, а ленкомовский  Константин Юшкевич в роли Осипа, наоборот – черноволос, небрит, мрачен, себе на уме и, увидев милиционера, живо делает «руки за голову».

Впрочем, это я больше рассказываю о том, что напридумывала Чусова, но пока актеры просто произносят всем знакомый текст в лихом современном антураже, смотреть скучно. Перелом происходит в классической сцене вранья – она действительно придумана и сыграна с размахом.

Так вот: подпаивание Хлестакова происходит не дома у Городничего, а, видимо, в главном местном ресторане – настоящем трехэтажном развлекательном центре, который весь горит надписями: казино, sex-shop, шаурма, а в ячейках разных этажей танцует молодежь, извивается стриптизерша, и переговариваются с картами в руках фрачные юноши. В ресторанном зале наяривает живой оркестр, на сцене задирает ножки кордебалет  в цилиндрах, по темным стенам мелькают узоры «светомузыки»,  за стеклянными столиками сидит вся местная криминальная шушера с красотками-женами в длинных декольтированных платьях. Аппетитная пышногрудая Анна Андреевна (Маргарита Шубина) является в золотом, а постоянно жующая жвачку блондинка Марья Антоновна (Лилия Волкова) – в серебряном мини. Видно, что всем тут рулит Городничий – тихо отдает указания челяди, все замечает и запоминает - от его коротких жестких взглядов шушера притихает. Яцко играет современного авторитета – эффектного криминализованного бизнесмена во власти – стройного, седоватого, в дорогих стильных костюмах, и неожиданной серьгой в ухе, но с развязной пластикой, распальцовками и вульгарным панибратством. Чусова придумала, что никаких глупостей, вроде «реплик в сторону» здесь не будет, и когда городничий, почувствовав в Хлестакове понятную ему уголовную закваску, говорит ему прямо в лицо: «Да, рассказывай, не знал, чем заплатить!», это никого не удивляет.

Пик вечера, конечно, когда Городничий командует: «Аммос – любимую!» и маленький ушастый судья (Андрей Смирнов) выходит к микрофону и затягивает «Уголок России – отчий дом», а все ему вторят. Потом уже идут танцы (Бобчинский и Добчинский в розовом и голубом зажигают), вялые разборки по поводу жен, и хлестаковское вранье у бара: «Статский советник» и «Турецкий гамбит»…  все это я написал… Семьсот у. е. арбуз…».

Дальше спектакль идет на спад. То есть, фантазия Нины Чусовой по-прежнему не знает удержу: жалобы жителей города выглядят как пьяный кошмар Хлестакова, где, например, унтер-офицерская вдова, которая сама себя высекла – садомазохистка в кожаных сапогах с плетью. Но все развивается только на вид энергично, а по существу – тухло, без огонька. Сцены с дамами вообще превращаются в какую-то однообразную пошлую вакханалию то в хлестаковской спальне среди вышитых тюфяков и подушек в духе Версаче, то в ванной, где герой по очереди оттрахивает истерическую нимфоманку-мамашу и идиотку-дочку. Осип уже рассовывает по карманам взятки, которые получил приятель-раздолбай и набивает барахлом клетчатые челноковские сумки. После отъезда героев прием Городничего по поводу будущей свадьбы дочери превращается в пресс-конференцию, без которой уже не обходится ни один осовремененный спектакль. Верхние этажи конструкции закрыты видами Петербурга с Медным всадником и Дворцовой площадью, а молодежь в бейсболках с камерами и фотоаппаратами толпится внизу и выкрикивает: «Степан Коробкин, телекомпания «Птица-Тройка»: А где теперь именитый гость?». Вбежавший с разоблачительным письмом почтмейстер скорее дает его снять прессе, пока журналистов привычно не выгоняет Держиморда.

Смешной момент возникает только в самом финале, когда, начав выяснять, кто же виноват во всеобщем заблуждении, банда скручивает и начинает бить Бобчинского и Добчинского, которые, вырываясь, валят один на другого. И в тот момент, когда шестерки на минуту освобождаются, все мгновенно выхватывают пистолеты и уставляют друг на друга. Тут в глубине зала и появляется новый ревизор.

Как выясняется, описывать смешные детали – это единственный способ рассказывать о новом произведении буйной фантазии Нины Чусовой, поскольку кроме этих деталей никакого внятного содержания в этом «Ревизоре» нет. А то, что гениальный текст способен лечь  на любой антураж, и раньше было известно. В любом случае, новая постановка явно лучше, чем последние чусовские опусы – бессмысленные «Сон в летнюю ночь» в Пушкинском театре и «Тартюф» в МХТ. На два с половиной часа действия примерно час – не скучно. В нынешнем тухлом сезоне и за это спасибо.



Источник: "Газета.ru", 20.05.2005,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.