Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

08.02.2013 | Колонка / Общество

Ориентация на местности

Эта их законодательная деятельность одним щелчком сбрасывает страну в контейнер с отходами исторического процесса

Что можно добавить ко всему уже сказанному и к тому, что еще сказано будет?

Да, для людей, числящих себя обитателями современного мира, это дикое и диковинное мракобесие, эта гремучая смесь иррациональной злобы с элементарной безграмотностью и фатальной неспособностью понять, как устроены механизмы, обеспечивающие само существование современного мира, не только очевидны, но очевидны настолько, что нет никакой возможности с этим смириться. Эта их, с позволения сказать, законодательная деятельность одним щелчком сбрасывает страну, ее репутацию, ее какие бы то ни было цивилизационные амбиции в контейнер с отходами исторического процесса.

Это ясно и понятно. И столь же ясно, что с этим надо что-то делать. У меня же есть и, можно сказать, личный мотив, разделяемый, как я уверен, многими. Я тоже всегда осознавал себя представителем меньшинства. Я практически с детства автоматически брал сторону тех, кто подвергается атаке агрессивного, тупого и инертного большинства. В детстве, когда я читал, допустим, "Хижину дяди Тома", мне было стыдно, что я белокожий. Точно так же, как в эти дни мне стыдно, что я не гей. Быть "как все" практически никогда не казалось мне сколько-нибудь заманчивым. А уж скорее постыдным. Или по крайней мере скучным.

А поэтому, когда я ощутил свои первые литературные толчки, для меня было совершенно естественным и закономерным примкнуть к литературному андеграунду и к художественному авангарду. А поэтому и само расхожее словосочетание "нетрадиционная ориентация", хотя в том смысле, в каком его чаще всего употребляют, я ее вовсе не придерживаюсь, я легко применяю к себе и ко всему, что привык ценить в искусстве.

Недаром в последнее время такую обнаженную и непримиримую остроту приобрели вопросы современного искусства и вопросы пола. И на том, и на другом поле схлестнулись "нетрадиционные ориентации" с мутной, темной и злобной архаикой, панически отбивающейся от самой современности и от самой истории.

Если "традиционные ценности", которыми так любят щеголять не только полуграмотные гопники, называющие себя почему-то православными, но и вполне понимающие что к чему лощеные и циничные чиновники и депутаты, безошибочным классовым чутьем видящие в этой гопоте свою социальную базу, - если эти "ценности" входят в драматичнейшее противоречие с нормами цивилизованного мира, главной из которых является терпимость, то это никакие не ценности, а самые что ни на есть дремучие суеверия.

И еще. Более или менее по тому же самому поводу. Хотя и не только.

В конце любого разговора - реального или гипотетического - на тему "Человек и государство" я скажу вот что. Для меня стопроцентно очевидно - и эта убежденность вытекает из моего социального, культурного и экзистенциального опыта, - что конкретный живой человек и его прописанные в международном законодательстве права и свободы важнее государства. А если государство не в состоянии эти права и свободы обеспечить или, пуще того, само их ущемляет или нарушает, или если так называемые интересы государства входят в противоречие с интересами, убеждениями, правами и гражданскими свободами отдельного человека, то само право на существование такого государства в современном мире весьма проблематично. На этом мое участие в любом разговоре на эту тему автоматически завершается.  



Источник: "Грани.ру", 25.01.2013,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.