Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

31.12.2012 | Книги / Литература

Поэзия тюленей и русалок

В стихах Гольдина сдвиги вещей друг в друга — проявление любви между абсолютно разноприродными явлениями

В современной русскоязычной поэзии у живущего в Симферополе Павла Гольдина, наверное, самая экзотическая внелитературная профессия. Он — дельфинолог, и его стихи плотно заселены водными млекопитающими: тюленями, русалками, утконосами, морскими коровами — существами, нарушающими грань между холодным и теплым, земной и водной жизнью, живородящим и яйцекладущим. Новый небольшой сборник "Чонгулек" — более эклектичный, чем выходившая три года назад книга "Хорошая лодка не нуждается в голове и лапах".

Поначалу кажется, что Гольдин жертвует своей очень узнаваемой иронично-сказочной манерой ради игры с разными интонациями повествовательной линии русской поэзии.

Но вскоре понимаешь, что присутствие чужих голосов здесь — не просто стилевые поиски, а важный момент.

Все тексты Гольдина — о мутациях: животных, предметов, исторических персонажей (в новой книге Герман Геринг — грустная птица, Жанна Д'Арк — изобретательница клонирования, Петр I — сначала еврей, потом личинка насекомого), о странных чудесах, делающих проницаемыми географические, временные, смысловые границы.

Происходящие в его стихах сдвиги вещей друг в друга — проявление любви между абсолютно разноприродными явлениями.

Корпус текстов Гольдина — своеобразные "Метаморфозы", каталог изменений, формирующих из знакомого мира мир невиданный. Эти бесконечные преображения носят в его стихах отчетливо телесный характер. Гольдин — редкий автор, не читающий тело как вместилище символов. Напротив, саму культуру он воспринимает как тело, каждую живущую в ней историю — как небольшой организм, а значит — носитель непостоянства. В новой книге такие мутации сильнее, чем раньше, затрагивают сам язык.

Читатель наблюдает, как знакомые ему голоса — от модернистских классиков до современных поэтов — теряются, оказываются в состоянии смысловой левитации.

Здесь нет и намека на пародию, просто исследование Гольдина о способности тел к изменениям перешло на новый уровень — добралось до тел самой поэзии.

"Подтаял мед в Мелик-Чесме, / и пухнут медью шишки / на магнолиях в Синопе. / Гнилой кожурой с осени / завален келасурский пляж. / Горек апельсин памяти / и бледен артишок неизвестности"



Источник: Журнал "Коммерсантъ Weekend", №39 (284), 12.10.2012,








Рекомендованные материалы



Праздник, который всегда с нами

Олеша в «Трех толстяках» описывает торт, в который «со всего размаху» случайно садится продавец воздушных шаров. Само собой разумеется, что это не просто торт, а огромный торт, гигантский торт, торт тортов. «Он сидел в царстве шоколада, апельсинов, гранатов, крема, цукатов, сахарной пудры и варенья, и сидел на троне, как повелитель пахучего разноцветного царства».

Стенгазета
04.03.2019
Книги

Пророки и пороки

«Пророки» - детектив о поиске убийцы, «Логово снов» - расследование причины таинственной сонной болезни. Неожиданно здесь то, что сюжет отходит на второй план. «The Diviners», лишь притворяясь чтивом о героях со сверхспособностями, на деле становится увлекательным путеводителем по миру Америки двадцатых годов.