Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

13.06.2012 | Театр

За кадром

Евгений Арье поставил в «Современнике» спектакль о военных фотографах

«Черешневый лес», всегда выбирающий для своих фестивальных премьер нечто безусловно престижное, солидное и качественное, на этот раз сделал главную ставку на новую постановку Евгения Арье в «Современнике».

Это понятно: прошлогодняя премьера этого режиссера «Враги. История любви» по Зингеру стала одним из лучших московских спектаклей сезона и только что получила спецприз на «Золотой маске». На этот раз израильский режиссер выбрал на главные роли тех же актеров, что «сделали» его прошлый спектакль, — Чулпан Хаматову и Сергея Юшкевича, пригласил из США того же отличного художника — Семена Пастуха и сам предложил пьесу не ставившегося в Москве американца Дональда Маргулиса. Драму, в оригинале называвшуюся Time stands still (что можно связывать и просто с остановившимся временем, и со временем, остановленном фотокадром, поскольку речь идет о фотографе), в «Современнике» назвали «Скрытая перспектива». Это прямой отсыл к заглавию только что изданной в России книге военного фотографа Роберта Капы, в 1954 году подорвавшегося на мине во Вьетнаме. Спектакль посвятили «всем журналистам, погибшим при выполнении своего профессионального долга», а прежде всего Анне Политковской и Мари Колвин — военному корреспонденту лондонской Sunday Times, убитой в этом феврале в Сирии. Главная героиня спектакля, Сара Гудвин, которую играет Хаматова, — именно военный фотокорреспондент. Проекцией на сцену выводятся титры: «В 2011 году погибли 103 журналиста, в 2010-м — 102, в 2009-м — 110. С января по апрель 2012 года — 35 человек».

То есть эта пьеса про актуальное и важное. И тем не менее она очень скучная.

Дональд Маргулис, считающийся не последним автором (судя по тому, что в 2000 году он получил Пулицеровскую премию), пишет пьесу по стандартным драматургическим лекалам. В центре любовь Сары и журналиста Джеймса (его Сергей Юшкевич играет по-собачьи преданным своей партнерше), их сложные взаимоотношения, где есть и профессиональные предательства, и любовные измены, и гражданские принципы, и мечты героя о тихой семейной жизни, детях и т.д. В пару к ним для юмористического контраста драматург дает немолодого фоторедактора Ричарда (Александр Филиппенко) и его юную подругу Мэнди (Дарья Белоусова). Мэнди щебечет глупости, хорошо оттеняющие глубокомысленную серьезность главных героев, Ричард отвечает за шутки (зал с хохотом аплодирует, когда он, объясняя появление подружки-профурсетки, говорит, что «устал от умных») и за социальную критику (например, когда жалуется, как трудно в глянцевый журнал втиснуть несколько полос военных фотографий). Весь круг споров, которые ведут герои, вполне очевиден, и в них нет ничего более глубокого, чем стандартные (но оттого не менее актуальные) рассуждения о позиции фотографа: как можно снимать смерть, боль и несчастье, вместо того, чтобы бросить камеру и помогать?

Из этого небогатого набора Евгений Арье делает образцовый и очень по-западному выглядящий спектакль. Художник сочинил эффектное пространство двухэтажной квартиры-лофта, где живут герои, с красиво опускающейся покатой стеклянной крышей. Первое действие заканчивается проекцией на крышу череды жестких военных фотографий, смена которых сопровождается стуком-выстрелом затвора фотоаппарата. Актеры делают все, что могут. Хаматова в первом действии после взрыва в очередной горячей точке до горла запакована в гипс и выбрита наголо, во втором — она уже с короткой стрижкой и в ослепительном свадебном платье, но по существу остается резкой и бескомпромиссной пацанкой, не имеющей снисхождения ни к себе, ни к другим. Юшкевич играет бесконечно терпеливого, мягкого, страдающего интеллектуала, демонстрируя, что мужская и женская роли у этой пары поменялись местами.

Но все, что можно об этом сказать, — не более чем общие рассуждения, поскольку перед нами не столько театр, сколько публицистический материал, прикидывающийся интеллектуальной пьесой.

К премьере в «Современнике» сделали отличный буклет в европейском духе. И этот буклет оказывается важнее спектакля, поскольку все, о чем говорится в нем, — настоящее. Он открывается воспоминаниями Хаматовой, которая, получив пьесу год назад, связалась с Мари Колвин, чтобы расспросить о военных фотокорах. После длинной беседы договорилась позвонить снова, когда начнутся репетиции, и позвонила 1 марта, не зная, что Мари уже неделю как убита. В буклете есть и речь Мари Колвин о военных корреспондентах. Есть монологи военкоров Дана Маккаллина, Джеймса Нахтвея, Роберта Капы, Олега Никишина, Олега Климова, Си Джей Чиверса и Кристиан Аманпур. Есть рассказ о Кевине Картере, покончившем с собой после общественного обсуждения его фотографии умирающего суданского ребенка, получившей Пулицеровскую премию. Есть интервью с Юрием Козыревым и много его очень страшных фотографий. Буклет дает более содержательный материал для размышлений, чем спектакль, хотя публика, сидящая в зале, к спорам на сцене подключается так же легко, как к дискуссиям по телевизору: как она могла снимать, а не помочь?

Но знаете, что мне вспомнилось после этого спектакля? То, как последние лет десять-пятнадцать на зарубежных фестивалях мы смотрели европейские «проблемные» спектакли. Как пожимали плечами и были раздражены, потратив время на бессмысленный с точки зрения театра спектакль на «важную» тему, как смеялись над зрителями, с интересом слушающими заурядную читку только потому, что их волнует предмет разговора. Теперь мне это уже не кажется смешным. И хотя сам по себе спектакль «Современника» не особенно интересен, мне кажется важным, что на Чистопрудном бульваре появился именно он, а не очередная веселая развлекуха. Тем более что вокруг продолжают стоять автозаки и шнырять фотокоры. Хотя, конечно, у нас сейчас не война, чего уж там.



Источник: "московские новости", 28 мая 2012,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.