Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

15.06.2012 | Колонка / Общество

Головы и стенки

А еще много говорят об оптимизме и пессимизме

В последнее время часто говорят, что слабость нынешнего протестного движения не только в его относительной малочисленности, но и - что главное - в отсутствии внятного дискурса, внятного языка, внятных требований. Что эмоции часто преобладают над разумом. И что вообще головой стенку не прошибешь.

Все правильно. Особенно про голову и стенку. Стенки не прошибаются головами - это верно. Стенки, как показывает исторический опыт, рушатся сами. Уж, казалось бы, что могло быть прочнее Берлинской стены в ее зловещей безысходности. Но и она рухнула в одночасье. А головы, особенно продуктивные, принято использовать для иных целей.

Ну, и про язык тоже все правильно. Но язык протеста формируется прямо на глазах. Формируется не в академическом пространстве, а буквально на улице. Язык - это явление не только вербальное. Существует язык поведенческого жеста, его словарь, морфология и синтаксис. И этот язык, повторяю, формируется в наши дни. Во всяком случае, на некоторые высказывания, часто и вовсе не вербальные, мгновенно реагирует власть, весьма, надо сказать, оперативно отвечая на своем языке - на языке дубинок, автозаков, полицейских протоколов, изумительных в своем запредельном идиотизме кадровых решений.

Говорят: "Ну какой толк от этих бессловесных бульварных прогулок, мобильных лагерей и легкомысленных белых ленточек, если неясен смысл самих этих посланий?" Так именно что он ясен, этот смысл! А в ином случае власть не отвечала бы на эти послания так, как только она и умеет отвечать.

Смысл этих высказываний еще и в том, что они предельно обнажают дискурсивный ресурс власти - убогий, косноязычный, беспомощный и, в общем-то, бесперспективный. "Ничего себе беспомощный, - говорят, - когда у них дубины, а у нас только головы!" Но именно в этом как раз и дело, что у них дубины, а у нас головы.

А еще много говорят об оптимизме и пессимизме. И правильно говорят. Вот и мой друг недавно напомнил мне о том, что однажды я ответил ему на какой-то из его аргументов в одном из наших бесконечных споров (не помню, о чем, да и неважно в данном случае). "То, что ты говоришь, - сказал я ему, - слишком бесспорно для того, чтобы это было именно так". Это я к тому, что скептиком и пессимистом в наши дни быть легче и, главное, надежнее и респектабельнее, чем быть оптимистом. Видимо, именно поэтому я оптимист. То есть просто потому, что это рискованнее, а потому - интереснее.  



Источник: "Грани.ру", 29.05.2012,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.