Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

07.02.2012 | Театр

Миллион алых роз

Cirque Du Soleil показал в Москве новое шоу Zarkana

Начать надо с того, что произносится название нового представления «Цирка дю Солей», которое ближайшие два месяца будет идти в Большом Кремлевском дворце, произносится с ударением на втором слоге — «ЗаркАна», и означает оно волшебную страну красавца мага Зарка. Того самого, что в красном цилиндре смотрит на нас с множества рекламных щитов шоу. Впрочем, ни то, как его зовут, ни сюжета этого действительно эффектного зрелища вам на представлении не сообщат: в «Цирке дю Солей» принято рассчитывать, что зрители сами поймут историю, которую им рассказывают цирковым языком. Но, по-моему, с путеводной ниточкой сюжета сориентироваться в шоу, густо набитом персонажами, трюками и видео, куда легче. И не смущайтесь вначале, услышав выходную арию Зарка на незнакомом языке — это придуманный язык, понимать его и не надо.

Так вот сюжет: мы встречаем Зарка в таинственно-малиновом зале, череда витых арочных порталов которого напоминает о пещере Али-Бабы, но в легенде говорится, что это заброшенный театр, где некогда блистал герой. Тогда с ним была его помощница и любовь Лия, а теперь она исчезла, и без нее маг лишился своего дара. И спектакль — это поиск Лии, в котором Зарка будут по очереди обольщать удивительные поющие существа вроде феи-плюща Мандрагоры или женщины-змеи Кундалини. А начнутся искушения с Женщины в Банке. Оказывается когда-то сонная девочка упала в огромную банку из-под маринадов и в ней превратилась в гигантского поющего шестирукого младенца.  И теперь  по сцене возят эту банку, в которой мы видим будто бы плавающего в жидкости, головастого монстра – это сделано средствами анимации.

Одно из главных впечатлений нового представления «Цирка дю Солей» — это именно работа с технологиями: разнообразные проекции, видео и анимация. Задняя стена сцены сделана светодиодной, есть светодиодная арка и множество проекторов, реагирующих на движение исполнителей. А в качестве Оракула тут выступает художница шоу сыпучей анимации, рисующая синие картины, которые в начале второго акта проецируются на занавес и якобы представляют прошлое и будущее Зарка. Постановщик шоу — канадский режиссер и сценарист Франсуа Жирар — вообще-то кинематографист, так что его умение работать с видеоэффектами и технологиями нисколько не удивляет, но спектаклю дает новое качество: пожалуй, Zarkana куда в большей мере эффектное шоу, чем, собственно, цирк. Так оно и позиционируется. В отличие от разъезжающих по миру спектаклей «Цирка дю Солей», которые мы видели до сих пор (начиная с «Варекай» и моего любимого ностальгического «Кортео» в постановке Даниэле Финци Паска до сыгранного этой осенью «Салтимбанко»), «Заркана» — это большой стационарный спектакль, рассчитанный, по словам организаторов, на две площадки. Прошедшим летом его два месяца играли на сцене Radio City Music Hall в Нью-Йорке и вот теперь — в московском Кремлевском дворце.

Самое замечательное в «Заркане» — именно чудесные картины, в которые вписываются трюки, например космический эпизод с акробатами: семеро катаются по земле в колесах Сира, четверо летают в воздушных кольцах. Благодаря технологиям все они кажутся светящимися планетами, летающими среди облаков в огромном синем космосе. С помощью проекции на заднюю стену пространство будто бы продолжается в бесконечную даль, где так же летают и вращаются маленькие фигуры и планеты.

Или совершенно поразительная сцена, где номер воздушных гимнастов на трапециях вписан в страшноватый паучий мир, весь затянутый паутиной. Ну и лучший, на мой взгляд, и самый напряженный номер — Колесо смерти, в котором вращаются два акробата, — вписывается в видеодекорацию работающего механизма и становится одним из его главных элементов. Впрочем, эффектно подаются не только особо сложные трюки: есть, например, почти магриттовская сцена, где множество людей с раскрытыми светящимися зонтиками вниз головой медленно взлетают под потолок. Или на шевелящийся занавес из канатов, по которому, словно жуки по стеблям, ползут белые клоуны, падает огромное светящееся отражение работающего на полу маленького эквилибриста.

Декоративность оформления с текучими растительными и животными орнаментами отсылает к эстетике ар нуво, Гауди и ювелиру Лалику, а проекции, превращающие стены театра то в узорчатые ковры, то в змеиную кожу или стеганый шелк, придают томному модерну еще и некоторый будуарный оттенок. Так, наверное, и должно быть в шоу, поминающем золотой век Кони-Айленда, старые бархатные театрики и цирки прежних времен. И, конечно, финал «Зарканы», где маг наконец-то встречает свою Лию на мосту, на фоне огромных роз и плывущих в высоте крылатых белых клоунов, наполняет сегодняшнего зрителя тем же восторгом, какой когда-то аттракционы Кони-Айленда вызывали у тогдашней простодушной публики. 

Клоуны тоже былиЭто клоунская игра с девушкой из зала

Источник: "Московские новости", 6 февраля, 2012 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.