Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

24.06.2011 | Театр

Вишневый сад в небоскребах

Чеховские спектакли на Голландском фестивале

   

Голландский фестиваль в Амстердаме— один из старейших смотров Европы, он создан в 1948 году на волне послевоенного культурного подъема, когда возникли такие важные для европейских стран фестивали, как Авиньонский или Эдинбургский. Один из главных мотивов для нынешнего Голландского фестиваля— Чехов, а среди хитов— спектакль-марафон «Русские!», сделанный по двум ранним чеховским пьесам— «Платонову» и «Иванову».

Мировую премьеру «Русских» сыграли в огромном новом зале амстердамского Городского театра, публика, наполнившая его до отказа, напряженно смотрела, сочувствовала, смеялась все шесть часов (театр представляет эту постановку как черную комедию), а в конце устроила стоячую овацию. Билеты на ближайшие представления распроданы, и дело тут не в интересе к экзотическим русским, а в том, что один из самых известных голландских режиссеров Иво ван Хове поставил вполне узнаваемую историю о сегодняшней жизни неприкаянных людей, без конца мучающих друг друга и ломающих себе, а заодно и друг другу жизнь и обвиняющих других в своих несчастьях.

Фламандский писатель и драматург Том Ланое, неоднократно делавший редакции классических произведений для известных режиссеров вроде Люка Персеваля и Ги Кассье, на этот раз сложил огромную разговорную пьесу с подзаголовком «Платонов встречает Иванова», включив в нее 18 персонажей, а Иво ван Хове вывел на сцену практически всю труппу своей «Тонелгруп».

Эту во всех отношениях масштабную постановку «Тонелгруп» сделала в копродукции со вроцлавским фестивалем «Диалог», и ясно, что фестивальная судьба у «Русских» будет счастливой. Сценография Яна Версвевелда помещает чеховских героев в мрачное пространство городских задворок со стенами, покрытыми плотным слоем унылых граффити. Возможно, это крыша, окруженная еще более высокими домами, много каких-то технических выходов, закутков, ниш, бетонных ребер, в полу— стеклянные «фонари» квартир. В глубине видны балконы и окна соседнего дома, и на длинных «ногах», как голубятни, стоят деревянные кубы, на стены которых проецируется крупным планом то, что происходит в закутках и не видно зрителям. Гремит музыка вечеринки, а когда встает солнце, на разбросанные вещи и на вялые тела пьяных гуляк падают тени и косые утренние лучи. Все очень красиво.

Персонажи «Русских» — собравшиеся на вечеринку давние знакомые и родственники. В центре действия, по версии Ланое, три друга, бывших студента: раздолбай и бабник Миша Платонов, пьяница Николай Трилецкий и закомплексованный Сергей Войницев. Мишина возлюбленная, некогда входившая в компанию революционно настроенной молодежи молоденькая Софья, теперь стала женой Сергея. К истории о разрушенной дружбе добавляется и сюжет о предательстве в любви. Ланое смешивает персонажей двух пьес, сочиняет им новые родственные и дружеские связи: зануда-очкарик Иванов оказывается приятелем Платонова, юный стервец Исаак Венгерович из «Платонова» оказывается братом прелестной Сары из «Иванова», и еврейская (а также антисемитская) тема начинает звучать еще сильнее и сложнее.

Основательный, с хорошими актерами, хоть временами и заунывный спектакль Ива ван Хове — полная противоположность другому чеховскому спектаклю Голландского фестиваля, перфомансу «Перед тем, как усну» Тристана Шарпса.

Этот британский режиссер и его театр dreamthinkspeak были в Москве однажды на фестивале NET с таким же спектаклем-аттракционом «Не оглядывайся», где зрителя водили по фабричному пространству как по царству мертвых, отдаленно связанному с сюжетом об Орфее и Эвридике. На этот раз Шарпс водит зрителей по пустому офисному зданию, стоящему в густо застроенном районе эффектных небоскребов вроде Сити, и превращает шоу в сновидческий трип с мотивами «Вишневого сада». Служители каждые пять минут отправляют зрителей в путешествие маленькими группками, и те, переходя с этажа на этаж и оставляя за собой тысячи квадратных метров удивительных пространств, попадают то в темные комнатки, где бродит старый Фирс, на буфете лежит бумажка с рецептом вишневого варенья, а в окне вдруг загорается свет и можно увидеть, как под деревьями сидит Гаев с Раневской; а то вдруг в огромные торговые залы, где множество разноязыких продавцов требуют купить мебель и одежду, кричат о распродаже тысячелетия и, демонстрируя фотообои с лесом, включают записи пения птиц. Можно войти в шкаф и вдруг оказаться в лифте, который спустится вниз, и в витрине с манекенами встретить еще одного словоохотливого Фирса. Или увидеть макет многоквартирного дома, полного человечков, за окном появится плывущий водолаз, а на столе будет стоять маленькая светящаяся комнатка, где, пуская пузыри, танцуют маленькие мужчина и женщина в водолазных скафандрах. Эпоха «Вишневого сада» ушла глубоко под воду. На верхнем этаже небоскреба огромное пустое пространство засыпано сырой землей, из которой торчат только пни. И, обходя это сильно пахнущее деревней и дождем поле, все будут смотреть на улицу в панорамные окна, где тоже будет идти дождь, но, кроме стоящих рядом небоскребов с неоновыми огнями, ничего не будет видно.

Русские!Фото с репетиции. Иванов помогает Платонову писать письмоПеред тем, как уснуПеред тем, как усну

Источник: "Московские новости", 20 июня 2011,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.